Мог бы сгонять на глиссере к перекату; часа полтора потеряли бы доктор с больным, не более. Чай за это время ничего бы с ним не случилось, качка не бог весть какая, потерпел бы бригадир. А теперь сиди вот и жди у моря погоды.
Капитан смутно догадывался, что драка случилась неспроста, тут не одно соперничество да оплошность с плотами. Загвоздка в чем-то другом. Да и лес цел ли? Не растащили плоты-то?
Несколько раз заводил он разговор с лесником, но тот ничего определенного не знал или просто отговаривался.
— Из-за чего ж они все-таки подрались? — допытывался капитан.
— Я не видел, — отвечал лесник. — Дрались они где-то на перекате.
— А как же у тебя очутились?
— Бригадира с Дарьей удэгейцы привезли. Половина лесорубов на запань ушла, а двое сюда приехали, на катере.
— Ну что-то они говорили? Слыхал поди?
— Вроде бы бригадир с Боборыкиным не поладили.
— Да что ему этот Боборыкин? Он же заведующий лесным складом! Какие могут быть у них трения?
— Тот лесом заведует, а этот лес заготовлял.
— На чем? На каких шишах?
— Обыкновенных. Боборыкин, к примеру, продал лес, а Чубатов купил.
— Как это продал? У него не частная лавочка, а государственный склад. Запань! Лес на учете.
— Кто его там учтет? Вон сколько тонет леса при сплаве. Тысячи кубов! Речное дно стало деревянным. Рыбе негде нереститься. А ты — учет.
— Ну, то потери при сплаве. Они списываются по закону.
— А кто проверит, сколь списывают на топляк, а сколь идет на сторону в загашник?
— Дак есть же инспектора, ревизоры.
— А ревизоры тожеть люди живые. Вот, к примеру, наша река — нерестовая. По ней нельзя сплавлять лес молем. Но его сплавляют. Все ревизоры видят такое дело. Ну и что?
— Погоди! Значит, вы говорите, что на лесном складе у Боборыкина есть неоприходованные излишки?
— Я ничего такого не говорил, — ответил Голованов, глядя прищуркой на Конькова.
— Но ты же сказал, что Боборыкин мог продать неоприходованный лес, а Чубатов купить.
— Мало ли кто что мог сделать.
— Кто ж его пощадил?
— Бог.
— А вы шутник! — Капитан во все глаза глядел на прищуренного лесника и даже головой покачал.
— Шутник медведь — всю зиму не умывается, дак его люди боятся, — лесник был невозмутим.
Коньков положил ему руку на колено и сказал, вроде бы извиняясь:
— Я ж вас не пытаю как следователь. У меня другая задача: помочь уладить это дело миром. А главное — лес разыскать, да двинуть его куда надо.