Если вакс заключил с тобой союз, вакс не станет увиливать от исполнения союзнического долга — вакс будет воевать до победы или смерти.
Если вакс назвал тебя другом, то это серьезно.
В общем, Олег ни разу не пожалел, что в свое время выслушал вождя ваксов — Мура Пожирателя Голов. Удачно получилось, что удержались тогда от соблазна — не пристрелили троглодита, явившегося к центру катастрофы. Надо сказать, это был первый вакс, который пришел говорить, а не убивать.
По-видимому, ваксы, помимо явных достоинств, обладали еще и скрытыми.
— Привет друг Олег! Я тебя сегодня не видел еще. Добрыню видел, тебя нет.
— Привет Мур.
— Друг Добрыня, ты приглашал меня к себе для важного разговора."
"Добрыня, с грустью покосившись на бочонок, и прикинув, какой ущерб его содержимому сейчас нанесет вакс, явно прилагая над собой немалое усилие, кивнул:
— Да Мур, проходи. Присаживайся. Тебе налить?
Вакс даже приостановился от такого вопроса — будто парализованный:
— Друг Добрыня, спросить воина из народа равнин, будет ли он пить пиво, это все равно, что спросить рыбу в реке, будет ли она плыть.
— А ты получше говорить стал, — заметил Олег. — Русский освоил так, что даже шутишь на нем.
— Нет, друг Олег, я еще много не понимаю. И многое не могу сказать словами. Понимаю, но сказать не получается. Это как с украденным топором: рубить им получается сразу, но своим не сразу чувствуешь. Время нужно.
Добрыня, налив в кружки, дожидался осаждения пены, но Мур медлить не собирался, выдул свою в пару глотков, поставил к бочонку, заметил:
— Зачем терять время? Пена пить не мешает. Особенно если пиво хорошее.
Ели ваксы медленно, а вот пиво пили быстро, и выпить могли очень много.
Вздохнув от жадности, Добрыня вновь наклонил бочонок и, наполняя кружку, спросил:
— Так что ты на пристани мне про Гриндир рассказывал? Вы там побывали, что ли?
— Нет, друг Добрыня, мы туда не ходили еще. Раньше ходили, когда жили на юге. Там Гриндир с другой стороны, там не так все.