Ничего этого сейчас не будет. Красавиц здесь нет — есть грязные фурии, в которых женственности осталось меньше чем в самке макаки. Героев тоже не имеется — ни главных, ни второго плана: есть кучка тощих оборванцев, не осмеливающихся сожрать труп своего товарища. Местные злодеи — аборигены, и они не столь глупы как киношные злодеи: сейчас тщательно обыщут поселок, повытаскивают струсивших беглецов из сараев, соберут в кучу, и погонят к новой пирамиде, к новым запускам и к новым порциям малосъедобной «халвы».
Никаких проблем у аборигенов не будет: пленники все как один трусливые бараны. Два года жили, беспрекословно подчиняясь этим вонючим тварям — самостоятельности в них ни на грош не осталось.
Эх — сюда бы того героя, с экскаваторной мордой. Вот если бы он скомандовал атаковать, народ мог бы и подчиниться — сработала бы привычка повиноваться сильному.
Сами не пойдут…
* * *Аборигены не заставили себя долго ждать.
Тонкие фигурки, суетливо озираясь, держа дротики наизготовку, обступили трех жмущихся друг к дружке женщин.
Вот же блин!!! Он был прав!!! Здесь действительно есть люди!!! Он знал!!! Знал!!!
А толку то теперь от этого знания?"
"Три человека: парень лет двадцати — невысокий, но крепкий, с длинными волосами, опускающимися ниже лопаток; зрелый мужик неопределенного возраста с пышной бородой, чуть лысоватый, ниже парня ростом, но гораздо шире в плечах, и молодая женщина.
Андрей рассматривал людей жадно, не упуская ни единой детали. Парень одет в кожаные штаны и кожаную куртку, обшитую костяными и железными бляшками — наверное, это местный легкий доспех, на ногах у него что-то вроде мокасинов.