Олег, отпустив пленных, велел им передать своим вождям, что люди отсюда уйдут, только если получат камень для красной краски. И чтобы не выглядеть рэкетиром-нищебродом, впридачу пятьдесят свиней и столько же коз потребовал. В противном случае поклялся, что не уйдет отсюда, пока не сожжет все селения, и не убьет последнего каннибала.
Дикари перед лицом опасности позабыли про былые разногласия: двадцать корзин в лагерь принесли ваксы разных племен — среди них были и местные, и те изгои, которых вождь раньше держал за рекой.
Твнкилду предстояло сделать выбор: или наплевать на требования землян, или выполнять. В первом случае он рисковал увидеть на своей земле злых островитян со смертоносными мушкетами.
После всего случившегося на его месте даже полный идиот выбрал бы второе."
"Само собой разумеется, что Твнкилду помимо прочего передали пожелание никогда не видеть ни его самого, ни его подданных, за пределами горной страны. Граница, за которую им не рекомендовали переступать, пролегала по той самой реке с мостом.
Жаль, конечно, что Олег сам не взглянул на месторождение, ну да ладно, может когда-нибудь еще посмотрит. Наглеть до требования прогулки не хотелось — как-то несолидно для могучего завоевателя копаться в развалах сырья для банальной краски.
Олег, стоя на берегу небольшой реки, вновь предавался воспоминаниям. Здесь он уже бывал два года назад, когда выбравшись из пещеры каннибалов, шагал по лесу неизвестно куда, а именно: в сторону понижения рельефа. Сперва его путь пролегал по берегу ручья, а потом уже добрался до долины этой реки.
Человек, никогда не заходивший в аномальную пустыню, не поверит, что в пяти минутах ходьбы от этого симпатичного лесистого берега, поросшего раскидистыми дубами, располагается исполинская металлургическая печь, дышащая жаром. Олег, увидев Гриндир впервые, не мог поверить своим глазам.