Пограничная река

Раз помалкивает, значит, полный порядок.

Объяснений отсутствия Добрыни было множество, но на душе осадок все равно остался. Как-то привык Олег, что мэр островитян не оставляет никого без присмотра. Да и странность еще одна была. Макс, сообщив, что тропа лучше не стала, запрашивал поселок, нельзя ли ему, как вчера договаривались, повернуть на восток, чтобы выйти к развалинам у соляного месторождения, а не брести до финиша по буреломам. Паук заявил, что насчет этого ему ничего не передавали. Но затем, если Олег его расслышал верно, вдруг передал обратное — приказал двигаться по тропе хайтов до самой Нары.

Макса это сильно огорчило. Он высказался весьма нехорошо, объяснил, что им нелегко пробираться через чащобу. Но Паук сказал, что Добрыня категорически приказал сделать именно это. На вопрос о том, почему радист сразу этот приказ не передал, тот начал отвечать путано, а затем заявил, что просто про него забыл.

Странно как-то… Хотя у Паука такое запросто может быть — разгильдяй еще тот.

Выкинув из головы смутно-тревожные мысли, Олег занялся обдумыванием дальнейших планов.

Радист «Варяга» сообщил, что корабль завтра днем будет на ходу. Если это так, то спешить туда не стоит — на реке отряду делать совершенно нечего. Лучше пошарить по окрестностям, набросать схему местности (Дубину потом пригодится при картографических работах), обследовать здешние водотоки и выходы коренных пород.

Завтра, к полуденному сеансу связи, надо добраться до «Варяга» с его мощной корабельной рацией. А уже там решать, что делать дальше.

* * *Удур провел Добрыню до берега чуть ли не посуху. Лишь в самом конце пришлось проплыть метров двести, до чахлых плавней, начинающихся ниже устья Хрустальной. Доведя Добрыню до пойменного леса, клот остановился и произнес:

— Дальше плохо.

— Почему?

— Дальше мне трудно не показывать себя. Тебе тут легче. Тут нет воды. Тут сухие глаза. Я не могу видеть сухой взгляд.

— Тьфу ты! Ну что ни день, так новости! Ты не можешь незаметно продвигаться по суше?

— Я не могу незаметно.

Я большой. Меня прячет вода. Тут нет воды. Меня не спрятать без воды.

Добрыня, прикинув, как огромный клот пытается красться через пустоши и вырубки, понял, что тот в чем-то прав. Спрятать такую тушу от чужих глаз непросто.

— Ладно, Удур. Спасибо тебе огромное, что спас и по мог. Возвращайся теперь к своим, дальше я сам как-нибудь.

Гигант после таких слов должен был по своему обыкновению молча развернуться и деловито потопать к плавням.