— Я не помню… Я… Если даже что-то и говорил, то ничего существенного…
— Ты говорил… — выдала Анахита через плач. — Говорил! Жаловался, что если придут ваши разведчики, вам на заставе может добавиться хлопот!
Я перевёл взгляд с Анахиты на Бледнова.
— Если даже и говорил, то это какие-то крохи! Крохи и только! — попытался оправдаться он.
— Этого достаточно, — вздохнул я. — О том, что группа прибыла к кишлаку, местные знали и так. Анахита рассказала им, какая именно это была группа. А рассчитать удачную позицию для засады несложно, если знаешь, что удачный скрытный подход к кишлаку только один.
Остолбеневший Бледнов уставился на свою «жену».
Он молчал. Молчал долго, не в силах ей что-то сказать. Наконец спросил:
— Это правда?
Девушка силой воли подавила плач. Шмыгнула. Принялась успокаивать дочку. Запела ей какую-то песенку на дари.
Мы терпеливо ждали.
— Они… — начала она, когда девчушка подутихла и успокоилась, — они нашли меня на базаре, когда я ходила купить молока. Сын пастуха по имени Псалай подошёл ко мне.
— Как… Как они узнали?.. — спросил Бледнов полумёртвым голосом.
— Я… Я не знаю… Может, от соседей. Может, ещё как-то… Они не говорили… Они…
— Как узнали, это уже неважно, — сказал я. — Важно то, что конкретно ты им рассказывала."
"Девушка поначалу молчала. Молчал и Бледнов, изумлённо ожидая ответа.
— Вы… Вы правильно догадались… Вы… Я… — залепетала она.
Она замялась, подняла на меня глаза.
— О том, что к кишлаку придут разведчики, тоже рассказывала…
Я покивал.
— Анахита… — прошептал Бледнов. Кажется, он до сих пор не мог поверить в то, что сейчас происходило.
— Они говорили… Говорили, что расскажут всем про Катю. Про то, что она ребёнок советского солдата.
— И тот человек, которого я увидел… — спросил было Бледнов.
— Да, — Анахита кивнула. — Это был один из них. Его звали Садо Самандари.
— Почему… Почему ты не сказала мне?.. — с тихим, бессильным изумлением спросил Бледнов. — Почему…
— Они бы убили тебя.