Они отошли под дувал мечети.
— А не хочешь ли ты помочь своему отцу немного? — спросил Харим.
— А… А как я могу помочь? — немного повременив, спросил мальчишка.
— Видишь в-о-о-о-н тех солдат? Советских солдат? Тех троих, что стоят у большой грузовой машины?
— Вижу.
— Очень хорошо, — Харим улыбнулся ещё добродушнее, а потом посерьёзнел. — Твой отец, насколько я знаю, должен старейшине Рахматулле-Хафизу козу. Так?
— Так, дядюшка Харим, — мальчик кивнул.
— А что если я скажу, что ты можешь оказать мне такую услугу, после которой Рахматулла-Хафиз простит твоему отцу долг? Я об этом с ним договорюсь.
Мальчик смущённо потупил взгляд. Потер грязноватое и очень смуглое предплечье своей левой руки.
— Если бы это случилось, отец наверняка бы обрадовался, — сказал мальчик.
— Обязательно обрадовался бы. Тем более, если бы узнал, что его сын сделал важное дело. Дело для джихада.
Мальчик вдруг заинтересовался. Широко распахнул глаза, уставившись на Харима, словно заворожённый.
— Дело важное. Но, видит Аллах, я щедр, — продолжал Харим.
Харим полез за кушак и достал маленький кошелёк из бычьей кожи. Развязал его, достал несколько афгани. Протянул свою грубую ладонь с монетами мальчишке.
— Если ты согласен, возьми их. Это будет только первая часть награды. Если ты сделаешь всё как надо, я отдам тебе и вторую.
Мальчик думал недолго. Он тут же жадно сгрёб монеты себе в ладошку. Уставился на Харима.
— А какая вторая часть, дядюшка Харим?
— Нож, — улыбнулся Харим.
Глаза мальчишки тотчас же загорелись от интереса, радости и предвкушения.
— Я… Я согласен! — набрался он храбрости.
— Вот и хорошо, молодой моджахеддин. Теперь слушай, что нужно сделать.
* * *— Извините, я опоздал, — сказал Волков, закрывая за собой дверь.
Когда мы собрались на одной из квартир агитбригады, уже вечерело.
Квартиру Миронов арендовал у одного из местных старейшин.
Здесь ночевали солдаты из взвода охраны агитотряда, но до отбоя было ещё далеко, и потому Муха смог договориться с капитаном занять её на несколько часов под предлогом опроса местных жителей. Муха, якобы, собирался выяснить, кто из жителей кишлака мог быть замешан в попытке взорвать бомбу на площади."
"Миронов благосклонно согласился.