Когда Зак вошел в гостиную своего городского особняка, было уже за полночь. Он увидел Эву, сидевшую в уголке дивана в окружении разбросанных журналов.
— Я думал, ты давно в постели. Ты дожидалась меня?
Эва не смогла сдержать улыбку.
— Зак, ты же сам предложил мне отдохнуть днем. Или я неправильно истолковала смысл задания?
Его высокие скулы слегка порозовели, но он тут же рассмеялся:
— Я и не знал, что меня видно насквозь.
— Обычно не видно, — успокоила его Эва, всматриваясь в оживленное лицо мужа.
— Нет. — От его пристального взгляда ее сердце забилось сильнее. — Что же, просвети меня, как продвигается операция по спасению исторической реликвии, — предложил он.
— Работы идут точно по графику.
— И когда мы туда въедем?
— Это зависит от того, как быстро я управлюсь с мебелью и отделкой. — Эва с трудом выдержала его взгляд. — Но если тебе не хочется жить в Хевелинге, ты можешь продать дом, когда ремонт будет закончен. Я не расстроюсь, — уверила она его.
Черная бровь приподнялась.
— Почему?
— Я согласилась стать твоей женой не из-за того, что ты обещал купить Хевелинг.
— Но это сыграло роль…
— Когда я в тот день осматривала дом, мне и в голову не приходило, что ты собираешься сделать мне предложение, и что он когда-нибудь сможет стать моим.
Его выразительные губы медленно раздвинулись в улыбке.
— Но, по крайней мере, признайся, что ты воображала себе глянцевую журнальную картинку семейного уюта: камин с поленьями, собачки, кошечки, дети…
— Мне казалось, что и ты настроен на ту же волну, — возразила Эва.
"— На твою волну. Я скорее вижу, как дымят неисправные камины, царапаются кошки, воют собаки на поросшем бурьяном дворе, именуемом газоном. Но все это не так важно, если ты будешь довольна. Мне все равно, где жить, — усмехнулся Зак. — С детства я привык не привязываться к жилью, потому что едва такое случалось, как мы с Андреасом тут же переезжали на новое место. Оставленные жены с детьми всегда получали супружеский дом.
Эва почувствовала себя виноватой. Ей следовало помнить, что Зак все свое детство скитался с места на место и с каждым разводом отца в очередной раз рушился окружавший его мир.
— А ты, — Зак пристально вгляделся в нее светлыми глазами, — ты выросла в доме, где чувствовала себя чужой, где ничего тебе не принадлежало и где ты так и не стала своей.