И тепло, и мягко и силы восстанавливает получше любого эргономического матраса. Ей бы такую там, на Земле, когда она приходила домой усталая, как выжатый лимон, после двенадцатичасовой смены в вирт-капсуле. Хоть все воспоминания об этих часах стирались из памяти, но эмоциональное опустошение оставалось, и от него невозможно было избавиться, просто повалявшись в постели. И это было одной из причин одиночества Инги.
Со смерти мужа многие мужчины пытались заигрывать с ней. Некоторые шли дальше: дарили презенты, приглашали на ужин, даже делали непристойные предложения.
И вот теперь, лишенная всего, что было ей не безразлично, она оказалась в эмоциональном вакууме. Только боль, только тоска. Все эти дни она убеждала себя, что прошлое нужно забыть. Что оно принадлежит не ей, а настоящей Инге — той, что сейчас на Земле исправно ходит на смены в «Тайные желания» и воспитывает своего сына.
Вот и сейчас ее пронзил приступ безнадежной тоски. Сколько лет у нее впереди — десять, сорок или все сто пятьдесят? Наверняка тарианцы знают, как продлить время жизни, а Аллард сам сказал, что способен поднять из мертвых, если понадобится. Так сколько же ей жить вот так — бесправной игрушкой, не имеющей права голоса? А ведь он даже ни разу не обратился к ей по имени! Для него она просто ливарри…
— Госпожа… Приветствую вас.
Тихий женский голос прошелестел над ее головой так неожиданно, что Инга на секунду окаменела.
Кто-то стоял рядом с коконом. Она видела тень, упавшую на поверхность «яйца».
Рваными движениями девушка вытерла глаза насухо, потом села, неприязненно рассматривая сексуальную блондинку с силиконовой грудью и пухлыми влажными губами, одетую в облегающее блестящее платье.
Ошибиться было невозможно.
— Ты андроид, о котором говорил Аллард? — Инга выжидательно прищурилась. — Тебя тоже взяли с Земли? А эти тарианцы знают толк в извращениях.
— Меня зовут Стелла, госпожа, — даже голос блондинки был эротичным: низким грудным, бархатистым, с обволакивающим и завораживающим тембром. — Амон адмирал приказал выполнять ваши желания.
— Даже так? — Инга скривилась. Вид блондинки поверг ее женское эго в уныние. — Все желания?
— В пределах разумного.