Даня взял меня за руку и молча повел к своей машине. Посадил в салон, на переднее сидение. Пристегнул. Завел мотор. Включил печку.
– А он? – спросила я тихо. Нет, я не боялась за Савицкого. Я боялась, что с ним что-то может произойти, а обвинят в этом Матвеева.
– С ним все в порядке, – отозвался Даня и газанул, крепко вцепившись в руль обеими руками. Его костяшки были в крови.
Влад остался позади. В боковое зеркало я видела, как он, покачиваясь, идет к своей машине.
– А с тобой? – спросила я, чувствуя, как начинают отогреваться озябшие руки и ноги.
Даня ничего не ответил.
Я тоскливо уставилась на свои дрожащие белые руки. Оказывается, я и ногти успела пообломать, пока пыталась бороться с Владом, когда он…
Думать о том, что он собирался сделать, не хотелось. Щеки залила краска стыда и ужаса. Неужели все происходящее – это не сон? Неужели все это происходит со мной? Быть не может…
Я плотнее закуталась в куртку Матвеева и снова взглянула на руки.
Мои плечи передернуло. Но пока что я еще не могла в полной мере осознать всего. Меня словно заморозили изнутри, и я медленно оттаивала.
Спустя несколько минут Даня притормозил в оживленном местечке рядом с кинотеатром и ночным клубом.
Матвеев все так же молча достал из бардачка пачку сигарет, зажигалку, вышел на улицу и закурил, глядя куда-то в небо. Я тоже спешно покинула салон машины и подошла к нему.
Дождь закончился.
Спутанные мокрые волосы, мокрая насквозь черная футболка, облепившая плечи, капли дождя на шее и ключицах, косые тени, причудливо ложащиеся на его лицо, – все-таки Матвеев был красив. Я невольно загляделась на Даню, снова чувствуя острую необходимость дотронуться до него.
Но я ничего не делала. Просто стояла и смотрела.
Клубы дыма от его сигареты растворялись в холодном ночном воздухе. И проходившие мимо люди с удивлением смотрели на парня в мокрой футболке.
– Спасибо. И извини, – сказала я.
– За что?
– За то, что позвонила.
– Глупости, – выдохнул он дым и снова затянулся.