И он с рыком бросился на него, снова не понимая, что делает. Ударом в грудь Савицкий попытался повалить Матвеева, но у него ничего не получилось.
С ужасом я смотрела, как от ответного удара Влад вновь едва не упал, однако Даня не дал ему сделать этого – удержал на ногах, чтобы ударить вновь. Вновь. И вновь.
Это было жестоко. Без эффектов. Хлестко, больно, точно.
Удар за ударом.
Чистая ярость.
Алая, словно кровь. Хлесткая, будто молния. Оглушающая, как гром.
Даня знал, как нужно бить, и бил со всей силой – на лице Влада появилась кровь, и он уже не пытался ответить, а ставил блоки и закрывал голову.
Он был не в себе.
– Даня! – пронзительно крикнула я, понимая, что он не контролирует себя. – Остановись! Даня!
Он не слышал меня – повалил Влада на асфальт, сев ему на грудь и замахнувшись крепко сжатым кулаком.
– Я убью тебя, урод, – прорычал Даня, тяжело дыша.
– Перестань, – взмолилась я, цепляясь за его напряженное плечо, которое в этот момент казалось мне каменным.
Он оглянулся на меня и первые несколько секунд будто не узнавал. А потом, одной рукой удерживая Влада, отпустил занесенную для нового удара руку.
– Даша, – его дыхание все еще было прерывистым. Но взгляд стал чуть более осознанным. – Я же сказал тебе идти в машину.
– Пожалуйста, – повторила я умоляющим голосом. – Он не стоит того.
1.42
Матвеев хлопнул Влада по щеке, на которой кровь смешалась с дождем, и с явным трудом встал. Ярость не отпускала его и требовала выхода. Но он пытался контролировать себя. Я нашла его ладонь и сжала ее. И он переплел свои пальцы с моими, нехитрым жестом давая понять, что со мной. Он – со мной.
– Продолжай, падаль, – прошипел Савицкий, садясь и сплевывая кровь. – Ну же, давай! Чего боишься?
– Заткнись, – велел ему хрипло Даня. – Иначе, правда, убью.
– Убьешь за то, что я переспал с твоей девочкой? – рассмеялся Влад.
– Бессмертным себя считаешь? – каким-то абсолютно чужим бесцветным голосом спросил Даня и отпустил мою руку. – Зря.
– Он тебя провоцирует. Не слушай его! – закричала я.
– Она громко кричит, – поведал Влад, вытирая рукавом грязной рубашки лицо. – Я только и делал, что зажимал ей ротик. Кстати, довольно сладкий.
– Перестань! – выкрикнула я. – Даня, не слушай его. Он под наркотой. Принял что-то.