Повернувшись спиной, он взял с кресла и стал наматывать на левую руку вафельное полотенце. Беца, увлекшись вторым ломтиком лимона, этого не заметил, и опомнился только тогда, когда тяжелый мощный удар опрокинул его на кровать. С удивительной для его габаритов легкостью он перевалился через лежанку и снова вскочил на ноги. Но Князь был уже тут, и еще один весомый удар вызвал у Бецы в глазах целый звездопад. Отшатнувшись, он попробовал закрыть руками голову, но короткий удар правой в солнечное сплетение также не доставил ему радости.
Пару раз, забывшись, Князь приложился к физиономии Бецы и правой незащищенной рукой. Наконец, он, остававшийся до этого бесстрастным, взорвался, в глазах мелькнула неподдельная ярость, нанеся удар в солнечное сплетение и заставив этим очередной раз жертву открыться, Князь ударил левой, вложил в этот удар не только всю силу, но и скопившуюся в последние дни злость.
Отойдя от поверженного колосса, Князь чуть дрогнувшими руками налил себе в высокий стакан согревшегося за ночь баварского пива. Отхлебнув теплый, выдохшийся напиток, он поморщился.
— Ну на хрена, Князь? — слабо попробовал протестовать дискобол, пытаясь на ощупь определить нанесенный его мордашке урон. — Я же с такой рожей еще недели две за ворота не выйду.
— И не выйдешь. Здесь сидеть будешь. И знаешь почему? Язык распускаешь не к месту.
Сделав паузу, он сильно ударил ногой в челюсть ойкнувшего дискобола.
— Сука, я же тебя спрашивал два дня тому назад, говорил ты про меня Пежо или нет.
Беца, все так же сидя на полу, отвел в сторону глаза.
— Если б я знал, что ты проболтался, все бы переиграл по-другому. А теперь вот на, прочти вот это.
Он бросил на колени подручного небольшой листок бумаги. Прочитав его, тот удивился.
— Ну и что? Твое имя, фамилия, отчество.
— А то, что Стриж запрашивал своего приятеля, генерала в Москве, понял? — Князь показал рукой на бумажку. — И он ему ответил.