Подняв его, он осмотрел незнакомое для него оружие, собачка предохранителя была опущена, он на всякий случай еще передернул затвор. Оглянувшись по сторонам, Анатолий облюбовал наиболее высокий выступ скалы и, устроившись на нем, стал ждать.
Вскоре Игорь зашевелился, со стоном прислонился спиной к дверце машины, посидел так немного, долго сдирал с себя узкую шкуру пиджака, затем ослабил галстук.
— Я всегда знал, что ты как боксер сильнее меня, — голос у Игоря был сиплый, он достал из кармана пиджака сигарету и зажигалку, закурил, потом продолжил.
Он замолчал, потом спросил:
— Когда ты догадался? Или ты уже все знал?
— Нет, — качнул головой Стриж. — Это случилось в машине, когда ты завел разговор о женитьбе. Я поневоле сразу представил себе Веру, ты ведь про нее вел речь?
Шаховской молча кивнул, потом все-таки высказался:
— Да, знать бы где упасть, соломки бы подстелил.
— Если ты говорил правду, тогда объясни мне, зачем тебе так надо было меня непременно убить?
Игорь расстегнул на рубашке еще несколько пуговиц, галстуком вытер разбитую нижнюю губу, зачем-то посмотрел на небо и только потом начал говорить.
— Понимаешь, Толя, ты неудобный человек. Я слишком хорошо тебя знаю.
— Неужели я так страшен? — с кривой усмешкой спросил Стриж.
— Да, Толя, да! Ты вспомни свою жизнь, ты вспомни все эти, как говорят, этапы большого пути. Если б ты не конфликтовал с Мураем, то не попал бы в тюрьму. Это раз. Отсидев свое, ты по выходу поставил на уши Мурая и всю его кодлу, это два.
— И ты отдал приказ? — Стриж говорил тихо, и лицо у него было странное — скорее печальное, чем гневное.
— Да, я отдал приказ.