Даяна вызвалась убрать остатки еды, а я обняла себя за плечи и замерла, глядя в пляшущее пламя в камине.
Мэйсон, многозначительно кашлянув, сообщил, что будет наверху. Раздались шаги, и я поняла, что Адам остановился рядом.
– Как ты, Кэти? – тихо спросил Адам.
– Понятия не имею! – у меня вырвался нервный смешок. – Знаешь, я мечтала снова стать человеком, но не предполагала, что все так усложнится. Все мое тело разрывает от давно забытых ощущений: желудок урчит, переваривая еду, нос чешется. Я даже отвыкла от ощущения падающих на лоб волос!
Последняя фраза вышла слишком эмоциональной, и я всхлипнула.
Адам погладил меня по плечу, а потом опустился на пол перед моим креслом.
– Не представляю, что ты испытываешь, Кэти. Но знай, я с тобой.
Потянувшись ко мне, Адам вдруг заправил прядь моих волос за ухо, и от его прикосновения у меня перехватило дыхание.
В ярко-серых глазах Адама сверкала решимость, а на лбу обозначилась складка. На щеках пробивалась щетина, делая его еще более притягательным. В его рассыпавшиеся по плечам черные волосы так и хотелось запустить пальцы. Пахло от Адама чем-то пряно-терпким, отчего у меня закружилась голова.
Я встрепенулась, отодвигаясь к самой спинке кресла и быстро сказала:
– Кстати, я должна поблагодарить тебя.
Адам, рассмеявшись, запрокинул голову, и я вновь засмотрелась на него. Когда он смеялся, у него появлялись очаровательные ямочки на щеках. Горло сжалось, и я поняла, что теперь влюбиться в Адама будет еще проще, ведь я ощущала его тепло и все еще чувствовала исходящий от него аромат.
– Неудивительно! – улыбнулся Адам. – Даже Мэйсон не слышал о подобных случаях, а он все студенчество просидел в библиотеке.
На кончике языка сам собой появился вопрос об Амалии, но задать его я не успела. Из кухни вдруг донесся грохот, а затем громкий крик Даяны.
Адам одним движением оказался на ногах, и я последовала его примеру. Тело еще плохо слушалось, так что на кухне я оказалась позже него, но догадаться, что здесь случилось, было нетрудно.