Соскальзываю с кровати, натягиваю вещи, трусы нахожу на полу, сил нет их надеть. Просто пихаю в карман, там, где-то сумка моя в коридоре.
Как воришка пробираюсь до входной двери, бесконечное количество раз прислушиваюсь к тому, что происходит в квартире. Будет полным аутом если он дверь откроет, а я тут крадусь как потаскуха… Губу закусываю. А кто я? Потаскуха, так и есть.
Щелчок замка, лёгкий толчок ручки, один шаг и я уже наспех обуваюсь на лестничном пролёте. Сбегаю по ступеням на десятисантиметровых шпильках.
Быстрыми шагами миную двор, в руках зажат клатч и телефон. Не боюсь, что побежит, он не побежит, это я бегу. Дальше от своего позора.
Первые лучи солнца разбили весь сумрак ночи.
Остановка, автобус, мои неуверенные шаги. Оглядываюсь назад на высотку, я только что оттуда сбежала, и он это уже знает. Наверное, тоже счастливо выдохнул. Потрахался и нормально.
Подташнивает. От себя самой тошнит.
Можно тешиться иллюзией о том, что вчера была пьяная и глупая, что ничего страшного не произошло.
Волосы за ухо прячу, взгляды пассажиров ловлю и глаза отвожу в окно. Ощущение того, что они все тут знаю о моём дне, на которое я опустилась, не покидает. Пот бежит по спине вниз. Что же я наделала… что же наделала.
Я в аду, агония растекается по телу. Меня так не воспитывали.
Хочу помыться.
А на деле… Глаза прикрываю и всё помню. Как наяву помню. Тысяча поцелуев разного окраса, касания, ласку, стон его хриплый на выдохе, как отчаянно наслаждалась вчера помню и не забывал, что мне тоже нужна эта разрядка. Я помню всё. И то, как утром улыбался тоже долго не забуду. Помню и никому не расскажу. Вчера была Ника. Это она послушно ноги раздвигала, это она всё сделала.
Ни я.
***
Обветшалый дом, всего два этажа, запах сырости чувствуется за несколько метров до поворота с основной улицы.
Тут темно и страшно, окон в пролёте нет, здание такое древнее, что не берусь предположить год постройки. Иду наощупь.