Мгновение, другое – и внутри трона щёлкает, Санаду распахивает глаза. А трон приходит в движение, расцветая каменным механическим цветком.
И в центре этого раскрывающегося магически-механического прибора мерцает, переливается всеми цветами радуги хрустальное кольцо.
«А почему не золотое с надписями?» – мелькает шальная мысль.
Но она быстро уходит, потому что все находящиеся на площади дану смотрят на кольцо в сердцевине раскрывшегося трона.
Поднимается жуткий шелест – это деревья качают ветвями.
Резко холодает, и даже наше вампирское стылое дыхание срывается с губ облачками пара.
Темнеет небо.
Поднимается, завывает ветер.
В глазах дану загораются алые блики. Алые глаза открываются на стволах деревьев. И на телах дану открываются дополнительные горящие алым глаза.
Нас заметили, несмотря на отводящий взгляд артефакт.
На нас очень злы.
Я даже не успеваю среагировать, когда Санаду закидывает меня на плечо и бросается прочь.
– Кольцо! – выкрикиваю я.
И понимаю – он его взял.
Мы вихрем несёмся между стволов, увиливаем от ударов веток, от сбегающихся на шум красноглазых чудовищных дану.
Они быстры, но не быстрее архивампира. Я знаю, что Санаду выкладывается на полную, выжирая магию пространства, мою магию тоже – лишь бы успеть. А мы ведь даже не знаем, где точно расположен телепорт, только направление.
Среди толпы зубастых многоглазых существ мелькает что-то рыжее: Марк Аврелий? Мара?"
"Нет времени выяснять.
По обе стороны от меня проносятся каменные глыбы с перемычками на вершинах. И ещё одни, ещё.
Когда Санаду останавливается, я вдруг понимаю, что мы находимся в центре огромного, прекрасно сохранившегося Стоунхенджа.
Ну или чего-то подобного.
Каменные плиты наливаются радужным светом, отсекая нас от толпы дану, от взглядов их красных глаз, от Мары, от Антония, который просто хотел повеселиться.
– Кольцо, дай мне кольцо! – требую я, закидывая руку назад, и Санаду вкладывает мне в ладонь горячий артефакт, исполняющий желания. – Пусть Марк Аврелий…
Нас дёргает к небу, распыляет на яркие атомы, унося из мира дану. А я, надеясь, что моя просьба будет исполнена, желаю Марку Аврелию самого счастливого исхода, долгой радостной жизни.