Ох, а если цербер – любительница сплетен? Вспомнилась Людочка, секретарша нашего Иван Иваныча, мимо которой ни одна неучтенная муха не пролетела. Та могла угадать зарождающийся роман между коллегами по одной витающей в воздухе атмосфере, как бы они ни шифровались, и немедленно всем разбалтывала. Если секретарь ректора хоть отчасти такая же, то сплетни, как она застукала нас в кабинете, уже рассказаны всем ее знакомым. Скоро, набирая по пути объем и массу, они придавят меня снежной лавиной.
Милорд Рэйнард сидел в своем кресле, подписывая бумаги, но при моем появлении немедленно встал.
– Элоин, проходите, – энергично сказал, выдвигая ящик стола и роясь в нем. – У меня для вас подарок.
– Подарок? Не стоит, не думаю, что это уместно… – принялась было отнекиваться, пока он не выудил из плоской коробочки предмет.
Гребень для волос? Я недоуменно замолкла. Зачем? У меня их и так целый ворох. Да и вообще слишком личный подарок…
Однако на серебристой металлической поверхности вдруг блеснул луч солнца, и я поняла, что это самый прекрасный гребень из всех. И такого у меня нет! И он непременно мне нужен! Какие красивые завитки на нем, какой изящный цветок сбоку – кажется, лилия. Или кувшинка? Отсюда не видно…
Показалось, все краски померкли, и среди блеклого мира осталось лишь одно цветное пятно.
– Как я и предполагал, – раздался задумчивый негромкий голос над моим ухом, меня взяли за плечи и развернули спиной.
Головы коснулись ловкие пальцы, осторожно сняли ленту с волос, а потом медленно провели по ним гребнем.
– Что предполагали? – с трудом спросила, выплывая из транса.
До дрожи в пальцах хотелось развернуться и выхватить гребень из чужих рук. «Это все Элли, – отчетливо поняла, – за собой я такой любви к расческам не замечала».
Меж тем мужчина все водил гребешком по моим волосам, плавно, аккуратно. Я слышала дыхание за своей спиной, чуяла запах его парфюма, и меня бросало то в жар, то в холод…
Скрутив пару прядей на моей макушке, милорд Рэйнард проткнул их гребнем.