Судя по улыбке мага, выглядим мы с ней примерно одинаково. Без слов уносимся в альковы друг друга.
Спальня Ники – постель принцессы под звёздным небом. Изножье и изголовье будто вытканы из морозных узоров. Такие же узоры покрывают фиолетовые полки, тоже явно нуждающиеся в заполнении.
– Ну что, довольны? – осведомляется улыбающийся во все зубы мастер.
Мы с Никой отзываемся наперебой:
– Да.
– Просто нет слов.
– Это шикарно.
– Вы гений.
– Не видели ничего прекраснее.
Посмеиваясь, он протягивает нам планшет:
– Распишитесь в принятии работы.
Стоит огромного усилия прочитать договор (Ника тоже его внимательно изучает), но там никаких подводных камней, просто согласие с тем, что работы выполнены в полном объёме и нас устраивают.
Даже не верится, что такое чудо возможно.
Получив наши росписи, маг разворачивается к двери, но затем снова обращается к нам:
– Милые леди, хочу, чтобы вы знали: никто и никогда ещё не принимал мою работу с таким искренним восторгом. И я благодарю вас за эти эмоции.
– Благодарим, – Ника делает книксен.
– Спасибо, – я неловко повторяю за ней.
Мистер Норд Галхирд откланивается.
Схватившись за руки, мы с Никой кружимся по мягчайшему ковру и смеёмся, смеёмся. Это отдаёт безумием, но разве не счастливое безумие эта прекрасная комната?"
"– Девочки, вам так повезло! – комендант Анисия восторженно оглядывает комнату, взгляд её замирает на светящемся куполе.
Ох, как бы нам не аукнулось это «самое роскошное». Но сейчас не хочется думать о плохом, я позволяю себе радоваться.
Точно девчонки, мы носимся с Никой по комнате, восклицая:
– Какой коврик!
– Ты посмотри на этот узор!
– Какая тонкая работа!
– Какой цвет!
– Ты только глянь…
С небес на землю нас спускает вид ванной: совмещённый санузел с медной полостью, раковиной и двумя корзинами смотрится откровенно убого.
Ника вздыхает:
– Жаль, что их высочества нам ванную не разнесли.
– Да…
– Может, ты ещё разок принца Сарана… рассердишь? Возле ванной, чтобы он хвостом каак треснул… – Ника ловит мой возмущённый взгляд и улыбается. – Да шучу я, шучу.
В стекло что-то ударяется. Вздрогнув, мы оборачиваемся: в новенькое окно эркера тыкается бумажный самолётик.