Сердце стучит, как сумасшедшее. В ушах гудит.
Так. Стул? Хлипкий. Так… Мешок приземляется в середине комнаты.
Так… Подскакиваю к тумбочке у окна, открываю. Сковородка Ники огромная и тяжёлая. Сжимаю её, точно биту, и разворачиваюсь к двери, готовая защищать жизнь и честь.
Живой не дамся!
Страшно. Сердце выпрыгивает из груди. Всё застилает красная пелена. Кровь будто вскипает в венах, пульсирует, бьётся, концентрируется внизу живота. Внезапно меня накрывает холод.
Сквозь грохот сердца слышится треск.
Сковорода вываливается из внезапно ослабевших пальцев, звонко ударяется об пол.
По тонкой полоске браслета пробегает трещина, и он осыпается мелкими осколками.
Почему? Из-за моего страха? Или Фабиус, когда схватил за руку, его повредил?
Пульсация в животе нарастает. Паника играет какими-то новыми, яркими красками… или это у меня вспышки перед глазами?
И голова кружится. Стою, жду… Странные ощущения не проходят – усиливаются, а оборотень не ломится в дверь.
Надо выйти и попросить о помощи. Поднимаю сковороду. Рука дрожит от её тяжести, пальцы разгибаются, и когда я отворяю дверь, сковорода выскальзывает, вновь звонко брякается.
В коридоре никого нет. Стучу в соседнюю дверь, в следующую и следующую.
– Помогите! На помощь!
Никто не отзывается. Меня пробивает дрожь, и будто все внутренности вибрируют. Ускоряю шаг, продолжая стучать в двери:
– Есть здесь кто-нибудь?! Помогите!
Сбегаю по лестнице.
Где больница? Где все? Может, Эзалон поможет?
Вываливаюсь на улицу. На дорожке аллеи валяется разодранная одежда, но оборотня, этого защитника доморощенного, нет.
Бегу – точнее, еле двигаюсь – в сторону администрации, к Эзалону. В животе пульсирует. Каждое следующее движение даётся всё труднее.
– Помогите, – слабо-слабо зову я.
Аллея плывёт, идёт кругом вместе с отяжелевшей головой. На ближайшую скамью почти падаю. Наклоняюсь, зажимая страшно пульсирующий живот. Там словно огонь разгорается.
Что происходит? Почему именно со мной? Зачем я здесь? Не хочу. Магия, конечно, здорово, но так как у меня… Так как у меня – это невыносимо! Тут плохо, смеются надо мной, и…
– Что случилось? – в бархате чарующего голоса звенят нотки беспокойства.
Только принца не хватало.