Чуть раскрасневшийся, он дышит ровно и в целом выглядит спокойно, как скала, только взгляд грозный. – А прибывшие из непризнанных миров после обучения обычно оправдывают вложенные в них средства. Да что далеко ходить, наш наследный принц наполовину выходец из непризнанного мира. Гаддак, хочешь сказать, что наш наследный принц – ущербный?
Гаддак сереет, а глаза, наоборот, краснеют сильнее.
– Н-нет, – мямлит он. Кашлянув, повторяет громче. – Нет, я вовсе не это имел ввиду, я… – Передёрнувшись, он расправляет плечи.
– Ты агрессивных и неуправляемых, похоже, не видел, – взвиваюсь я.
– Смотрите, она мне угрожает. – Гаддак указывает на меня острым пальцем.
– А ты что, уже испугался? – рявкает наставник Дарион. Он окидывает взглядом нас и стоящих в сторонке парней, наблюдавших за спором, но не вмешавшихся. Чуть дольше смотрит на принца Сарана, небрежно опёршегося на брусья. – Как погляжу, тут одним энергию девать некуда, а у других её слишком мало, чтобы порядок навести.
И все безропотно побежали, даже принц. Наставник пугает всё больше. Может, мне дадут пересдать тест? Магическая вышивка, наверное, просто замечательное направление, тихое и спокойное.
Валарион и Бальтар пристраиваются на пробежку по бокам от меня, причём последнему приходится сильно придерживать шаг. Разглядывая маячащую впереди широкую спину Ингара, я пытаюсь понять, почему он меня оболгал.
Пока бегаем, подтягиваются четверо оставшихся участников группы, среди которых знакомое лицо: парень, набиравший гору всего в столовой. Они поглядывают на Дариона и топчутся на месте, не решаясь лишний раз подёргать руками или обхватить себя ими и погреться.
Дарион, уперев кулачищи в бока, стоит нерушимой скалой и следит за нами сквозь грозный прищур.
К концу пятого круга обиды и прочие переживания уходят на задний план – таково уж положительное влияние движения в целом и бега в частности.
– Построение по росту, – гаркает Дарион.
Бальтару приходится отступить к началу шеренги, Валарион оказывается плечом к плечу со мной, а строй сразу за мной замыкает Гаддак. От него исходит физически ощутимая злоба, и я сдвигаюсь к Валариону.