Главное – хоть какой-то результат получить.
Он стукнул по клавише, конверт исчез, а через три минуты появился на ковре в нетронутом виде.
– Так! – Натаныч взлохматил волосы и, не теряя боевой настрой, сам себе скомандовал: – А теперь семь сорок пять!
– Почему в семь сорок пять? – удивилась я.
– Потому что если совещание состоится, то, скорее всего, в какой-то ровный час. Например, в восемь. А значит, Сталин придет в кабинет раньше, и у него будет время, чтобы прочитать твое сногсшибательное послание.
Он изменил параметры, тукнул по кнопке, и через три минуты у нас в руках оказался лист, поперек которого было написано: «Немедленно!!!»
– Это что-то новенькое.
Я забрала у него бумагу и, внимательно рассмотрев надпись, расстроенно сказала:
– Он очень злой. Это видно. Он так всегда пишет, когда из себя выходит. Наверное, там война.
– Так ты полетишь? – с опаской спросил Натаныч. – Может, лучше в 1937-й? Там как-то попривычней, да и он поди заждался.
Я села на пол и сжала электроды:
– Вот глупо шутишь ведь. А зачем? Как он может там заждаться? Давай уже, отправляй меня в свои семь сорок пять.
Он набрал полную грудь воздуха и осторожно нажал на кнопку.
* * *Появившись в кабинете, я быстро поднялась с пола и, увидев, что Сталин стоит спиной к окну, дернулась, чтобы подойти к нему.
– Стой на месте!! – рявкнул он, делая мне предупредительный жест. – И даже не вздумай приближаться. Иначе я за себя не ручаюсь!
– Я пришла, чтобы спросить тебя…
– Здесь я задаю вопросы! – он в ярости ударил кулаком по оконному наличнику. – Как ты посмела прислать мне это письмо? Как у тебя наглости хватило вот так запросто явиться ко мне в кабинет после того, как прошло четыре года?
– Четыре года? – прошептала я, и тут до меня дошло, что я натворила.
Расставшись с ним меньше суток назад, я обещала, что вернусь через день.
– Сейчас я все тебе объясню… – попыталась оправдаться я, но это оказалось бесполезно.
Сталин смотрел на меня взглядом, который мог иссушить океаны. Одним только взмахом руки он погрузил меня в такой ужас, что я едва держалась на ногах"
"– Ты ушла, не сказав мне на прощание ни единого слова, – сказал он ледяным тоном.