Он неспешно вернулся на своё рабочее место, взял новый лист пергамента и только после этого посмотрел на меня. Его голос прозвучал равнодушно и холодно:
— Отныне вся твоя твоя переписка будет проверяться, за каждым твоим шагом будут следить, тебе запрещено самостоятельно покидать замок.
— Что-нибудь ещё? — невозмутимо подняла бровь, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Дай подумать, пожалуй, ещё ты обойдёшься без вина за ужином.
Даркнайт знал, куда уколоть — щёки моментально вспыхнули. Мне и так было стыдно за прошлый вечер, но и гордость оказалась тут как тут, а также любопытство, ведь я до сих пор не знала, чем всё закончилось.
— Не помню, чтобы ты вчера жаловался, когда мы были в спальне.
Герцог Блэк вскинул на меня глаза, затем усмехнулся и вернулся к бумагам:
— Как мило. Ты напилась до такой степени, что ничего не помнишь. Ты уснула, Мэрион. Вряд ли это то, на что я рассчитывал, — он что-то писал, не поднимая головы, — такими темпами мы не решим нашу проблему к Празднику Урожая.
«Если я не забеременею до Праздника Урожая, ты найдёшь способ от меня избавиться, да, я помню».
— Это всё?
— Всё.
Развернулась стремительно и вышла прочь. Слуга поклонился мне и скрылся в кабинете герцога. Я резко остановилась рядом с хозяйственными талмудами. Чем он там мне грозил — запереть в храме жрицей света? В храме, значит…
Пробежалась кончиками пальцев по толстенным фолиантам. У меня из головы не шли беспризорные дети, холодные, голодные, вынужденные кое-как выживать без родителей в общем доме в деревне.
Хм, «Опись и доходы главного храма», то, что нужно.
Бивер опустился на стул напротив меня и сказал:
— В прошлый раз мы научились восстанавливать простейшие жизненные силы на примерах увядших растений. Сегодня пришло время переходить к более сложным субстанциям.
Я рассеянно осмотрела приёмный покой и заметила, как дверь, ведущая во вторую комнату, тихонько приоткрылась. Мои фрейлины нас подслушивали.