Конечно, я буду сопротивляться, но разве мне справиться с мужчиной, ещё и магом?
— Шанс есть! Кевин успел надеть вам родовое кольцо, то есть, вы обручились, и в данный момент над вами никто, кроме жениха, не властен. Король отступит, но только в том случае, если вы сумеете его убедить в истинности ваших чувств и вашем добровольном согласии на этот брак.
— Я, конечно, не волшебник, а только учусь, — пробормотала Валерия. — Постараюсь быть убедительной.
— Беда в том, что Его величество — эмпат, — графиня совсем не аристократически провела ладонью по лицу и тяжело вздохнула.
— Влиять на меня? Кстати, где граф, почему он ко мне сам не пришёл?
— Я хотела сказать — отдалил Кевина, чтобы вы не боялись раскрыть правду, если, вдруг, он вас запугал и заставил силой, — поправилась графиня. — Король отправил моего сына к Верховному жрецу. Не очень поняла, зачем, ведь можно было просто послать письмо по магпочте или летучку.
— Понятно. Ну у вас тут и нравы! А король не боится разгуливать один, без охраны? Врывается в чужой дом, распоряжается…
— Зачем охрана сильнейшему магу? В нашем королевстве нет настолько сумасшедших, кто рискнул бы напасть на Его величество или попытался ему навредить. Валерия, у меня мало времени, не будем его тратить впустую.
И графиня торопливо пересказала отредактированную версию появления девушки в этом мире.
— Вы запомнили? Очень важно, чтобы вы рассказывали королю одно и то же! Его величество может поинтересоваться у вас обоих, как вы встретились, чтобы сравнить обе версии.
— Да, я запомнила. Но как граф узнает нюансы нашего знакомства, если его нет в замке?
— Как только мы договорим, я сразу отправлю сыну летучку, — объяснила графиня и добавила. — Вы же постараетесь убедить короля?
— Конечно, ведь я не только должна отблагодарить вас за гостеприимство, но и спасти себя от участи быть проданной, словно вещь.
И вот она уже битый час держит оборону, отвечая на бесконечные вопросы монарха.
Графиня сидела ни жива ни мертва, и ничем помочь Лере не могла — Его величество глаз с неё не спускал, и прерывал, если она пыталась заговорить.
— А дальше слишком личное.