– Пожалуйста, отпустите, я пытаюсь рассказать все как есть, но мне больно.
На самом деле она боялась, что он случайно скинет ее парик и испортит весь план.
Элейн не слишком надеялась, что Ковин прислушается к просьбе, однако, стиснув челюсть, он убрал руку.
– Мой интерес к вам и мои чувства заставили отправиться следом за Оддином. Но пока я наблюдала за ним, пока разговаривала, думая, что он – это вы, мои чувства угасали. Он оказался совсем не таким, как я представляла. Нет, я не собиралась сдаваться, и все же что-то в душе изменилось.
Несмело она сжала его локоть, заставив удивленно вскинуть брови.
– Вы оказались именно таким, как я воображала. И мои чувства вернулись и даже усилились.
Оставалась минута.
– Все, что я чувствовала по отношению к вам, усилилось многократно, и теперь я не могла не искать способа быть подле вас. Ваш брат пытался отговаривать меня. Уверял, что любой человек в своем уме будет искать способ оказаться подальше, но… я… должно быть… – она взглянула ему прямо в глаза, – не в своем уме.
Ковин внимательно изучал ее лицо. Элейн сглотнула, а затем осмелела настолько, что высвободила вторую руку и коснулась его щеки.
– Я хочу, чтобы вы знали, господин Торэм: все, что я делала в последние дни, с тех пор как нашла вас, и все, что делаю сейчас, я делаю от чистого сердца. Мои чувства толкают на это, не позволяя остановиться. Может быть, это неправильно. Может быть, кто-то меня осудит. Но не вы… Вы точно поймете меня.
Позволив фразе повиснуть в воздухе, она подалась вперед и поцеловала Ковина. Он сперва застыл, но не оттолкнул. Она запустила руки в его волосы, чуть жирные от масла для укладки, и ее сердце взволнованно забилось, когда он положил руки на ее талию и ответил. Внутри все содрогалось от омерзения, но вместе с тем радостное предвкушение победы давало ей силы терпеть его влажные губы на своих.
С тихим «вушшшш» бархатный занавес разъехался, стирая границу между комнатой с фонтаном и большим залом.
Убедившись, что все успели увидеть их поцелуй, Элейн отстранилась.