Пробежала по знакомой тропинке, по мостику через реку, в которой теперь плавали тела, обогнула соседский сарай и там не придумала ничего лучше, чем спрятаться за прислоненной к стене небольшой телегой.
Через несколько секунд на широкую дорогу вышел преследовавший ее карнаби. Элейн видела только его сапоги и кончик сабли, с которого капала кровь. Он шагал медленно, и, даже несмотря на какофонию звуков, что доносились со всех сторон, она слышала, как скрипели подошвы солдатских сапог.
Развернувшись на пятках, карнаби начал приближаться к телеге.
– Торэм! Мы там золото нашли, что с ним делать?
Повисла пауза. Элейн слышала, как пульсирует кровь в ушах.
Сапоги вновь скрипнули, их носки развернулись в противоположную от телеги сторону.
– Пойдем разберемся.
– А еще там такая кухарка…
Мужчины громко и скабрезно засмеялись.
Элейн не смела шевелиться еще несколько часов. Временами она проваливалась в сон, но затем вздрагивала, снова открывала глаза, утыкаясь взглядом в истертое дно телеги.
Светало. Крики давно прекратились, слышно было только пение утренних птиц и треск цикад.
Едва солнце начало вставать, продрогшая до костей Элейн осторожно вылезла из-под тележки и на четвереньках пробралась к соседскому сараю. Там прямо на входе лежала зарезанная свинья. Подавив вопль, Элейн перешагнула через нее, прошла вглубь, взобралась по шаткой лестнице на сеновал и спряталась там.
Наконец, ей удалось по-настоящему уснуть.
Ее разбудили голоса солдат.
Когда последний из солдат прошел вперед, их командир отвязал от оградки коня и запрыгнул в седло. Проходя мимо телеги, за которой еще недавно пряталась Элейн, он замер на мгновение, чуть сощурился, а затем саблей смахнул это ненадежное укрытие в сторону. Увидев лишь примятую траву, карнаби пустил лошадь в галоп.
В деревне не осталось ни одной живой души, кроме Элейн.
* * *Облик того светловолосого мужчины врезался в память Элейн так отчетливо, будто она носила с собой его портрет. Она в деталях могла представить синий мундир с белым шейным платком и голубыми обшлагами. И вот теперь увидела свой ночной кошмар наяву. Отражение на поверхности реки подрагивало, покрывалось рябью, но лицо было узнаваемо.
Элейн медленно распрямилась и обернулась.