Сколько прошло времени, она не знала, но постепенно голос стал стихать, речь становилась замедленной, и она повалилась на пол, уснув от нервного перенапряжения. Где ее и нашла молодая послушница, зайдя пригласить на завтрак, и страшно перепугалась сама и перепугала жриц и настоятельницу, подняв крик. На шум прибежали взрослые жрицы и привели нового хранителя в чувство и, напоив настоем для поддержания сил, уложили ее на кровать.
Альва-Мари лежала и вспоминала ее встречу с Сержем, как он ее нес на руках и как ей было хорошо.
Этот гадкий Замис убьет ее Сержа, он еще не проиграл ни одной дуэли и убил на них кучу народа. Затем в голову пришла мысль, что Серж никакой не ее, вон как графиня возле него увивалась, а она просто безмозглая девчонка, неизвестно что себе нафантазировавшая. Надо просто смириться с этим и не строить иллюзий.
Проснувшись, она почувствовала себя намного спокойней и уверенней, только очень хотелось есть. Она сегодня умудрилась проспать и завтрак и обед, поэтому решила наведаться во дворец, уж там повара ей не откажут в любое время. Пройти всего-то надо два квартала.
– Ты только представь, – говорил один из них, – их почти не было видно, только размытые тени носились по ристалищу. И вдруг из этой круговерти выпадает тело без головы.
Сердце Альва-Мари дрогнуло и замерло, почему-то ей захотелось завыть, ей стало нехорошо, и она начала задыхаться и, уже почти теряя сознание, услышала:
– Тут же сразу и этот барон появился целехонький.
– Так который-то из них? – спросил рассказчика второй слуга.
– Да этот новый, какой-то Шин или Жин, вот тот самый, что истории на балу рассказывал. И где он так биться научился? А еще, говорят, секундант его, какой-то баронет из гвардейцев короля, на него поставил и выиграл сумасшедшие деньги. Только двое ставили на этого барона, он да шевалье Хантар, ну, он всегда ставит против убитого, остальные все на де Папера.