Сейчас ей было откровенно плевать на условности, на влияние Сакронского. Она хотела, чтобы он отпустил её и оставил в покое. Её лимит терпения исчерпан.
– Нет. Я соскучился по твоему запаху, кроха.
И, явно провоцируя, провел носом по её шее, шумно втягивая воздух.
Киру затрясло. Она, продолжая про себя материться, сделала молчаливую попытку вырваться из кольца его рук. Тщетно.
– Прогуляйся со мной, Аристократочка, – его голос обволакивал, искушал, рисовал в воображении самые непристойные картины.
– Куда?
Куда угодно, лишь бы отпустил… Позволил дышать кислородом, а не его запахом.
– К утесу. Я тебе хочу показать своё любимое место в поместье. Прими моё приглашение, Кииррра.
Кира закрыла глаза, приказывая себе успокоиться. Она сорвалась. Показала свою заинтересованность в Демиде. Дала ему повод для насмешек и манипулирования. Но стоило Кире представить, что он занимался сексом с другой девушкой, как ураганный шторм поднимался у неё в душе, сметая любые доводы разума.
Внезапно Кира вспомнила того Демида, из прошлого.
И сразу же Кира одернула себя. Нет! Там патология. Больная страсть. У Демида и Киры из прошлого была семья. Чувства. Им следовало доверять друг другу, а не запирать партнера в клетке.
– Хорошо, пошли, – выдавила из себя Кира.
Прогулка ей не помешает. Освежит голову и мысли. Немного приведет в себя.
Что совершенно не вписывалось в дальнейшие планы Киры, так это нежные объятия со стороны Демида.
– Перестань, кроха. Всё равно не отпущу. И будет по-моему.
Это они ещё посмотрят.
Кира находилось в таком взъерошенном состоянии, что даже художник в ней не мог пробудиться. Краем глаза она отмечала холодные красоты Шотландии, безумно притягательную зелень, бесконечные холмы вдали, и небо столь яркое, синие, низкое, что, казалось, протяни руки и дотронешься до него.
В другой раз… Не сегодня. В Киру словно бес вселился. Она могла думать лишь об одном – чтобы Демид опроверг её подозрения, но эта самовлюбленная сволочь в открытую кайфовала от её ревности, доводя Киру до ещё большего бешенства. Ему достаточно было бы сказать пару фраз, и она успокоилась бы. Но нет, тот продолжал довольно лыбиться.