Она снова сделала попытку вырваться, и снова тщетно.
– Кроха, если бы ты только знала, сколько раз я там бывал, то поняла бы, что отправлять меня к нему не имеет никакого смысла.
– Ты ерничаешь.
– И что?
– Я жду продолжение рассказа.
Они прошли по саду, вышли через широкую калитку, распахнутую на обе створки. Если бы Кира не находилась в пограничном состоянии, если бы её эмоционально не штормило, и она могла бы обращать внимание на что-либо вокруг, она непременно отметила бы, что калитку кто-то распахнул специально для них.
Они именно такими и были. При этом чудовищно извращенным образом контрастировали с нежными объятиями и теплом, идущими от его тела.
Где-то вдалеке начинал наливаться красками закат…
– История темная. Понятное дело, никакой летописи не сохранилось. Лишь сухие факты. Но пока мы не дошли до фактов, я хочу тебе ещё раз напомнить, что утёс всегда был моим любимым местом. Я сказал тебе об этом десять минут назад, но, боюсь, ты не…
– Я запомнила, не переживай.
Кира не могла допустить, чтобы он снова начал над ней подшучивать. Достаточно. Её душа и так уже покрывается толстым слоем льда.
К утёсу вела тропа. Аккуратные кустарники защищали её от непогоды и сильных ветров.
– Умничка. Горжусь тобой, – Сакронский поцеловал её в затылок, чем вызвал негодующее шипение Киры. Любое его прикосновение расценивалось ею, как глумление. Хотел бы продолжить то, что между ними случилось вчера, вел бы себя иначе.
Кира не понимала его. Окончательно запуталась.
Почему он с ней так?..
Подпускает чуть ближе, показывая себя с иной стороны, обрушивает снова в бездну холодности, а потом распахивает душу этак ненавязчиво, как бы между делом.
Кира достаточно провела с ним времени, чтобы прийти к выводу, что он ничего не делаем просто так. Каждое слово, каждый жест несет в себе послание. К сожалению, ей не всегда удавалось считать его правильно.