А спуститься вниз и потребовать объяснений очень хотелось. Только кто её будет слушать? Кажется, некоторые слишком много на себя взяли. Кира не потерпит подобного хамства.
Девушка, чтобы как-то успокоиться, обвела комнату взглядом. Красивая и просторная, выполненная в спокойных голубовато-серых тонах. С тяжелыми старинными портьерами на высоких и широких окнах с большими подоконниками. Мебель в комнате тоже была антикварной или искусно состаренной. Тяжелая, массивная, она между тем идеально вписывалась в общий интерьер.
– Вижу, тебе понравилась комната.
Услышав голов Демида, Кира не могла не вспомнить присказку: помяни черта, он тут как тут.
Хорошо, что она уже не вздрогнула. При высоком росте и приличной мышечной массе Демид передвигался на удивление бесшумно.
– Да, комната прелестная. Только в ней находятся чужие вещи.
– Серьезно?
Гад, ещё забавляется.
– Да.
Кира обернулась и посмотрела на Демида, после чего выразительно кивнула в сторону его чемодана.
– Вот этот – не мой.
– Он принадлежит мне.
Сакронский, продолжая довольно усмехаться, скрестил руки на груди и расставил ноги на ширине плеч. Он стоял на пути к двери, давая понять, что Киру не выпустит.
– Демид, не смешно. Я не буду жить с тобой в одной комнате!
– Про «жить» никто и не говорит. Мне главное, чтобы ты спала со мной в одной кровати. С остальным, Аристократочка, разберемся.
Кира покачала головой, но предусмотрительно сделала шаг назад.
– Нет.
– Перестань, Кииираа, – он сознательно растягивал её имя, словно каждый раз перекатывал его на языке. Или прислушивался к его звучанию. Кира не знала и не хотела знать. – Ты же так же реагируешь на меня.
Девушка демонстративно приподняла брови.
– И как же я на тебя реагирую, Демид? Наши первые встречи были обусловлены моим шоком. Это ты знал, кто я, и сознательно шел на контакт. А что я? Увидела тебя, ошалела. Знаешь, – она так же, как и он, скрестила руки груди, используя методы нейролингвистического программирования, чтобы он не думал, что она ничего не понимает в происходящем. – А ведь ты хорош. Очень даже. Красив, сексуален. Но… – она сделала паузу. – В нашем случае это идет в минус тебе.