До откровенного и неожиданного разговора со Скумбатовым Гриша верил и в то же время не верил, что скоро снова увидит желтоватые глаза Пантеры. Ему казалось, он думал правильно: служить нужно не только самому себе; если это чувство пропадает, что происходит с тобой?.. На краю этой пропасти, которая другому показалась бы обычной канавой, он стоял недолго.
Пантера.
Позвавший товарищей.
Просивший не за себя, а «за того парня».
Да, все правильно: служить нужно не только самому себе...
И вот уже третий боец диверсионной группы испытал нетерпение.
Неправильно это, так не должно быть. Но с душой, обладающей своим собственным зрением, не поспоришь. Она уже видела то, на что неспособны глаза: измученного, но все же улыбающегося пленника. Незнакомого парня. Видел больше, чем мог разглядеть Марковцев. Они были вместе, но их разделяла правда.
Болото...
* * *Только сейчас капитан Горбунов понял, что мог облегчить задачу диверсионной группы. И себе тоже. И как только раньше не подумал об этом? Но все дело в дефиците времени.
С другой стороны, категорически отказывался понимать: почему бойцов трое? Почему не шестеро? В лоб у Крепышева не спросишь, а тяжелый взгляд полковника Мещерякова на корню пресекал любые вопросы, его интересовали только ответы.
Секреты, конечно. Один «совершенно секретный»: в случае перестрелки со стороны базы грозненского ОМОНа срочно покидать место расположения командного пункта.
И себе и бойцам Горбунов дал еще пару минут. Выкурил еще одну сигарету, сделал глубокий вдох-выдох и продолжил привычными словами:
– Так, ребята...
3
В этот час дежурным на первом этаже заступил последователь учений аль-Ваххаба, впоследствии отрекшийся от них.