Каждый раз, заступая на этот пост, молодой чеченец придумывал новую игру, забавлялся и прогонял таким образом сон. А спать в это время суток хотелось, как никогда.
Теперь он не ваххабит, да и аль-Ваххаб вряд ли увидит, как вероотступник украдкой вытягивает из пачки сигарету, щелкает зажигалкой, с наслаждением затягивается..."
"Пепел он стряхивал всегда в одно и то же место, с глупым любопытством смотрел на обшарпанный плинтус, обильно припорошенный пеплом, и соображал, не он ли один мусорит у тумбочки дневального?.
Ко всему прочему на стене прибавилось черных пятен. Вот еще одно: дневальный затушил сигарету о стену и сунул бычок в щель, образованную между полом и плинтусом.
Восемь шагов туда, восемь обратно. Хорошо, что у дневального на втором этаже ботинки не скрипят: сбивал бы с ритма.
* * *Тот жаркий день он запомнил по нескольким причинам. Во-первых, память неплохая, во-вторых, читал о происшествии, участником которого он являлся, в газете.
Вспоминая «криминальное чтиво», чеченец хрюкнул, едва не рассмеявшись.
И тут начался шквальный огонь.
Всех прибило к земле. Кто стреляет?.. Кто смеет?.. По трупам?.. По шатойскому педиатру?..»
А ему было все равно, по кому стрелять, педиатр там или гинеколог. Подорвав машину с земляками-разведчиками, группа грозненских омоновцев из засады открыла по раненым действительно шквальный огонь: треск автоматных очередей, грохот разорвавшихся гранат и.
«Чехов» замочили!»– весело орали голоса, и чувствительное горное эхо, очень точный доносчик, разносило эту гадость по поселку... Из Грозного, бросив госпиталь, с осколком в спине, в Шатой примчался командир погибших...
«И живые сели думать – анализировать и сопоставлять»[22].