И порезался еще больше, когда вставал с окровавленного железного настила.
Подкидыш, поднимаясь в очередной раз, увидел командира у самого последнего рубежа, забора; то-то он чуть запоздал с выстрелами, открыл огонь, когда обойма в автомате Найденова подошла к концу. Марк решил уйти последним, в этот раз уже никому не позволяя остаться на месте боя. Снова присвоил себе чье-то право?
– Пошел, Гриша! – выкрикнул он, видя замешательство товарища и стреляя с двух рук почти не таясь. Шальные пули рыскали по всему периметру, огня добавилось.
Найденов перемахнул через колючку. Ему вслед неслись пули: кто-то вел по спецназовцам уже прицельный огонь. По звуку Найденов без труда определил ручной пулемет. Имея сотню выстрелов в коробке, с «РПК» можно в течение часа удерживать высотку.
Фактически Марку отрезали путь к отступлению. Брешь в заборе стонала от плотного огня; и мало помогали короткие очереди из «АС» Подкидыша.
Нужно уходить – это все понимали. Реаниматор, настроив рацию на общий диапазон, мог слышать в эфире бессвязные отрывистые команды и сообщения.
И другая рация, которую сжимал в руках командир ночного патруля: «Вижу трассеры.
В штабе УВД переполох: дежурный, правда, справлялся, оповещал по радио кого только мог. Не на уши, но на ноги был поставлен грозненский гарнизон, отделы внутренних дел Октябрьского, Заводского, Старопромысловского и Ленинского районов, а также района Черноречья. Если подразделения федеральных сил, «русские» ОМОНы и СОБРы не станут пороть горячку, то силовые подразделения, укомплектованные местными, начнут рыть землю.
– Гриша, уходи!
Марк прав. Он застрял в нескольких метрах от выхода. Можно ждать, когда он наконец выберется, и потерять драгоценные секунды. Спасая одного, сгубишь остальных. Арифметика не в пользу спецназовцев.