Нужно уметь чувствовать ситуацию, что бы там ни происходило внутри тебя.
Марковцев поступал так, как велела его совесть и диктовала его натура.
Он сместился в сторону, когда понял, что путь, которым прошли его товарищи, ему заказан огнем ручного пулемета.
А Подкидыша подстегнул голос Скумбатова:
– Мы на месте. Я ранен. Машину вести не смогу."
"– ... твою мать! – выругался Найденов. Пригибаясь и слушая над головой свист пуль, все же чувствовал себя в полной безопасности, словно бежал по утреннему полю к речке, чтобы взбодрить себя прохладной водой.
Десять, двадцать быстрых шагов – все нормально. Скоро и он будет на месте, где поджидала «Нива». Один-Ноль ранен. Машину вести не может. Получил прицельную пулю вдогонку или шальную?
«Наверное, шальную», – успел подумать, когда тяжелая пулеметная пуля, предательски ударившая в спину, бросила Подкидыша на землю.
«Не ждите меня...» – слабо отдалось на частоте 806 угасающим голосом лейтенанта.
* * *Кровь из руки хлестала ручьем.
– Жгут, жгут накладывай! Учили в авиашколе? Поверх раны.
Как он поведет машину, Скумбатов не представлял. Правая нога и левая рука распаханы. И если нога пока еще слушалась, то рука висела как плеть.
Один-Ноль скрипнул зубами: Подкидыша свалили скорее всего в нескольких десятках метров отсюда.
– Вижу, учили, – морщился Саня, видя, как летчик ловко накладывает жгут на распаханную «егозой» руку. – И неожиданно спросил: – Давно машину не водил? – Глупый вопрос: минимум то время, которое летчик находился в плену.
– Год, наверное, – последовал ответ.
– Только учти, – напутствовал новоявленного водителя Скумбатов, – взлетных полос тут нет.
Андрей занял место за рулем, завел двигатель и несколько раз газанул.
Скумбатов с заднего сиденья сообщил:
– Теперь я твой автопилот. Говорю – влево, сворачивай влево, говорю – тормози, значит, тормози. Выезжай из кустов напрямую и вправо, посмотрим, может, жив Подкидыш.
Найденов лежал на животе и не подавал признаков жизни. Он смог отползти только на пятнадцать метров в сторону.