Рука Марка ушла в пыльное пространство, пальцы отпустили пистолет лишь за тем, чтобы взять его обратным хватом и произвести пару выстрелов вслепую: в плечо, ногу, в бок – куда попадет.
Он готов был спустить курок, но в это время позади раздался один выстрел, потом второй, третий. Сергей ни на миг не усомнился, что стреляет по нему Сулейман, даже определил по звуку свое любимое оружие.
«Сказал же ей, чтобы сидела и не шевелилась»."
"...Когда Марк высвободился из-под трупа Шарипова, увидел Лейлу. Бледную как смерть.
3
У Марковцева, впрочем, как и у Лейлы с дочерью, было максимум десять минут. Пока не приехала милиция, им нужно было убраться из квартиры. Прокуратура рядом, но там вряд ли кто-то расслышал выстрелы; да и на вызовы прокурорские работники не выезжают. Пока Лейла собирала в сумку самое необходимое, Сергей осматривал тела бандитов. И начал с Асланбека.
Ударил он его рукояткой пистолета от души, с хорошим замахом по широкой дуге. Кровь из рваной раны перестала хлестать, сейчас на пол стекал тонкий пульсирующий ручеек.
Именно эти глаза, с широко распахнутыми зрачками, казавшиеся совсем черными, принудили Марка вспомнить фото, которое он рассматривал в кабинете Николая Крепышева, и ориентировку на полевого командира Асланбека Давкаева, последователя идеологической школы Мустафы Джафаля. На снимке глаза Асланбека казались бездонными, мертвыми, как в данную минуту.
Неужели это он?
Во время отвлекающего маневра Марк, хоть и не спускал глаз с Асланбека, все же не мог держать в голове еще и ориентировку на полевого командира. И вообще встретить его так скоро и в такой обстановке казалось немыслимым.
Лоб низкий, брови широкие, щеки впалые – действительно впалые, а лицо не кажется таким широким, как на фотографии.
Марк перевернул Асланбека, задрал на нем кожаную безрукавку и высвободил из брюк рубашку.