Виктор Сергеевич по такому поводу даже достал из своих закромов уникальный бельгийский шоколад со стола короля. У меня появился шанс узнать, чем так восторгался Курляндский, аж до поросячьего визга.
На следующий день, завершив работу с практикантами, мы с Виктором Сергеевичем принялись за пациента с застарелым тромбозом. Как я уже и предполагал сам, и по прочитанной вчера книге, это должна быть игра в четыре руки. Я так подозреваю, что знают о такой тактике далеко не все, а из тех, кто знает, вряд ли пользуются, если нет напарника.
Суть метода в том, что один лекарь контролирует глубокие вены конечности в верхней трети бедра и паховой области, чтобы вовремя ловить свежие тромбы, что неизбежно при работе внутри сосуда. А второй тем временем занимается восстановлением просвета вен. Вторым лекарем в этот раз был я. Хоть я и уверен, что дядя Витя справится, раз пообещал, всё равно было волнительно, всё-таки в таком масштабе в сосуды лезу первый раз."
"Дядя Витя занял свой ответственный пост и положил руки на верхнюю треть бедра и пах, где проходит наружная подвздошная вена.
Действо непривычное и требовало высокой концентрации. Катя ввела мужчину в глубокий операционный сон, и я начал. Как я и ожидал, расщепление застарелых тромбов давалось нелегко и за счёт локального повышения температуры начали появляться свежие тромбы, которые успешно ловил и растворял дядя Витя.
— Молодец, — кивнул дядя Витя. — Вовремя остановился, это правильно. Как там у тебя успехи?
— Проходимость поверхностной бедренной восстановлена примерно до восьмидесяти процентов, — ответил я, начиная медитировать.
— Неплохо, — улыбнулся старик. — Большего и не нужно. У меня тоже всё в порядке, выше подвздошной ни один тромб не улетел. Я ещё пару минут посмотрю, пока всё успокоится, и на сегодня пока хватит, завтра продолжим дальше.
— Как там ваши практиканты, кстати, справляются? — спросил я, плюхнувшись в кресло в зоне отдыха.
— Довольно неплохо, — кивнул он.