— Ну как тебе? — спросила Настя с любопытством наблюдая за моей реакцией.
— Хочешь сказать, что он теперь твой? — улыбнулся я. Восхищённый вид не пришлось изображать, он получился сам.
— Почти, — вздохнула Настя. — Суд признал дворец моей собственностью, но жильцам дали неделю, чтобы съехать, так что внутрь на экскурсию позвать пока не могу. Ты представляешь, они мне даже не родственники! Что-то мне подсказывает, что за эту неделю они оттуда вывезут всё, что возможно, но описания имущества не было, поэтому никак нельзя регламентировать, сказал судья.
— М-да, — хмыкнул я. — То есть тебе достанется родительский дворец, в котором невозможно жить. Чтобы его сделать пригодным для жизни нужно очень много денег.
— Скорее всего, — горестно вздохнула девушка. — Но этот вопрос я решу немного позже, когда отсудим загородное имение и я его продам. Тогда хватит и на обустройство дворца заново и на жизнь на несколько лет, если не больше. Хотя, учитывая сколько у меня заказов ещё до получения диплома, то оставшиеся деньги можно просто положить в банк под проценты.
"— А не жаль будет продавать загородный дом? — спросил я. — Как по мне, так это здорово, когда можно приехать куда-нибудь на выходные, отдохнуть от городского шума и суеты.
— Ха, и когда ты собираешься ездить отдыхать? — усмехнулась Настя. — У тебя редкий выходной бывает не занят.
Хм, то есть она необходимость наличия загородного дома напрямую ассоциирует со мной? Правильно я тогда Андрею сказал, что с её стороны отношения давно построены, осталось только построить мне.
Глава 22
Среда уже подходила к концу, завтра четверг и у нас по плану консилиум, а у меня так и не появилось ни одного показательного пациента. Единственное, что я могу представить — это мужчина с посттромботической болезнью, которого мы с Виктором Сергеевичем уже почти вылечили.
— Константин Фёдорович, — обратился я к нему, когда он уже собирался уходить. — У меня к вам есть особенное предложение.
— Слушаю вас, — насторожился он.