Третий нож Екатерина взяла себе и заняла свободное место в третьем углу треугольника.
Древнее заклинание призвало необходимую силу, и костры вокруг пентаграммы заполыхали еще ярче. Три черных ножа начали светиться ярко-алым светом. Екатерина торжествующе расхохоталась и, продолжая читать заклинания, подняла клинок над своей головой.
Глава 48
Сияющий треугольник
Татьяна резко вздрогнула и пришла в себя, словно очнувшись от ночного кошмара, и тут же поняла, что действительность, в которой она сейчас оказалась, гораздо страшнее любого самого жуткого сна.
Она была привязана толстыми веревками к деревянному столбу, врытому в землю в центре огромного мелового круга, вокруг которого полыхало несколько костров. Прямо перед ней в огромном котле клокотало какое-то варево, источающее омерзительную вонь. Рядом к точно такому же столбу был привязан Антон. Глаза у него были вытаращены от страха, рот заткнут кляпом, как и у нее самой. К третьему столбу по другую сторону от Тани была привязана Настя Михайлова.
А вокруг них просто кишели вурдалаки.
Татьяна шумно выдохнула, силясь успокоиться и унять бешеное сердцебиение. Она уже немало пережила и всегда считала себя сильной и хладнокровной. Всегда и во всем старалась сохранять спокойствие и руководствоваться здравым смыслом, а не эмоциями. Да, их схватили, сделав центральными фигурами в каком-то жутком ритуале. Но Никиты и Гордея рядом нет, а это уже хорошо. Значит, у них еще есть призрачный шанс на спасение.
Гордея она знала плохо, но раз Никита с ним дружит, значит, тот достоин этой дружбы. А в смелости и находчивости Легостаева она уже не раз убеждалась. Если он жив, обязательно придет им на помощь.
Главное, чтобы он был жив…
Татьяна снова глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Она не станет показывать врагам своего страха, не доставит им такого удовольствия. Но когда шевельнулась черная простыня, наброшенная на стоящий неподалеку гроб, Татьяна едва сдержалась, чтобы не завизжать от ужаса.
Мертвая ведьма, вселившаяся в Алену Кизякову, продолжала нараспев читать жуткие заклинания, размахивая черным ритуальным ножом. Вокруг меловой черты постепенно разливалось мертвенно-бледное голубое свечение. В этом свете окружающие их старинные развалины выглядели еще страшнее, чем прежде.
Татьяна попыталась двигать руками и ногами, надеясь растянуть веревки или хоть чуть-чуть ослабить узлы, но ее попытки ни к чему не привели.