Но потом посмотрел в несчастные, полные слез глаза и заставил себя разжать руки. Что я могу ей сейчас пообещать? Ничего. Пока не поговорю с Эдуардом, мои слова и желания ничего не значат.
Я снова смял подушку. И чтобы не думать о Грей, вернулся мыслями в тот вечер во дворце. Как получилось, что я угодил в ловушку? Отчего не почувствовал опасности? Бриан нашел исполнителя, того, кто активировал амулет, зачарованный на иллюзию магической клетки, но допросить злоумышленника не удалось. При первом же вопросе тот захрипел и умер, унеся с собой имя заказчика, что и неудивительно.
Шасс… Ну почему я ничего не помню? Собственное беспамятство угнетало. Получалось, что целый кусок жизни взял и исчез, и я не знал, что делал, что говорил и что чувствовал, оставшись наедине с Аделиной.
А ведь она ни разу не упоминала о том вечере. И в маговозе промолчала, не сказав ни слова. И это вызывало смутную тревогу. Что, если я все-таки поддался проклятию и обидел свою помощницу? Что, если не удержался и переступил черту?
Несмотря на духоту, по спине побежал холодный пот.
Мысль о том, что я мог причинить Аделине боль, заставила вскочить с постели. Перед глазами пошла рябь, и мне пришлось опереться о стену. Шасс… Это еще что? Очертания комнаты то расплывались, то приобретали невероятную четкость, и тогда собственные руки казались чужими и отливали темной бронзой. А вместо ногтей я видел сверкающие золотом загнутые когти.