– А кто все эти люди? – Тихо спросила Аделина, и я оглянулся вокруг, только сейчас заметив, что в комнате слишком много посторонних.
А еще то, что ночь давно прошла и солнце стоит в зените.
– Дишш архаш, – пробормотал жрец, глядя прямо мне в глаза.
– Сариб говорит, что все получилось, – перевел Селим.
– Харрим дарх, самира, – взяв Дилли за руку, произнес старик.
А потом подхватил свой посох и, не прощаясь, покинул комнату. Роуден вышел вслед за ним.
– Что сказал жрец? – Спросил я слугу, но тот не торопился переводить.
– Сариб желает юной госпоже долгих лет жизни, – ответил, наконец, слуга.
И мне показалось, что он не договаривает.
– Уверен?
– Жрец сказал, что кровь возьмет свое, – еле слышно прошептала Аделина, и я, повинуясь острому страху, полоснувшему душу, сильнее прижал девушку к себе. А та прильнула ко мне и затихла, затаилась, даже дыхание задержала.
– Лорд Хаксли, все хорошо, – прошептала она, и не думая вырываться из моих объятий.
А я стискивал ее все сильнее и не мог – просто не мог – разжать руки. Казалось, выпущу ее, и она исчезнет. А вместе с ней исчезнет то новое, что пришло в мою жизнь – несмотря на проклятие, несмотря на сомнения, несмотря на подозрения и страхи. Что значат слова жреца? И почему он повторил то, что говорил Орий в моем видении?
Мне не нравилось происходящее, а еще больше не нравилось то, что в этой проклятой провинции не было ни одного человека, на которого я мог бы положиться.
– Мы уезжаем в Уэбстер.
Слова дались тяжело. Горло болело, и каждый звук наждаком проходил по связкам. Я посмотрел в доверчиво распахнутые глаза и с трудом разжал руки.
– Сейчас? – Удивленно переспросила Дилли.
– Да. Селим, собери вещи неры Грей. И попроси кого-нибудь принести обед.
Я кинул слуге, и тот выскользнул из комнаты.
– Значит, артефакт так и не раскрыл свои тайны? – Хмыкнул вернувшийся Роуден.
– Я передам его величеству отчет обо всем, что увидел. Текстом займутся в столичной академии, – ответил графу и прислушался к себе.
Волнение, улегшееся пару минут назад, снова набирало силу. Нужно было уезжать, убираться из Гирхи как можно скорее. Я чувствовал это так отчетливо, что едва мог скрыть нетерпение. Сохранять внешнее спокойствие становилось все сложнее.