Его тонкие руки болтались в ставших слишком широкими рукавах рубашки, а лицо выглядело бледным почти до синевы.
– Все хорошо, Дэйви! – сглотнув комок, поторопилась успокоить младшего брата. – Теперь у нас все будет хорошо. Представляешь, я нашла работу! А еще принесла тебе настоящий мясной суп!
Я поставила на стол плошку с наваристой похлебкой и достала из буфета завернутую в тряпицу краюху хлеба.
– Иди скорее, поешь, – позвала Дэйва. – Пока не остыло.
Суп я купила в соседнем перелетном кабаке почти на последние деньги.
Мне не хотелось думать о том, как это будет выглядеть. Знала только одно – ради Дэйва я пойду на все. В лепешку расшибусь, но мой брат обязательно поправится.
– А ты, Дилли? – спросил Дэйв, глядя на меня совсем не по-детски серьезным взглядом.
– Ты даже не представляешь, как мне повезло.
– А что ты ела? – отправляя в рот первую ложку, спросил брат, и его зеленые, похожие на мои, глаза блеснули интересом.
– Помнишь, наша Грильда готовила жаркое из кролика? Вот у лорда Хаксли подавали именно такое. А еще был вишневый пирог.
– Ты ела вишневый пирог? – восхищенно воскликнул Дэйв и тут же закашлялся, старательно прикрывая рот рукой.
Брат никак не мог остановиться, а я смотрела на его худенькое, сотрясающееся от острого приступа тело, и с трудом сдерживала слезы.
Я обвела глазами почти пустую комнату. После смерти отца, когда наш особняк в Гринвилле ушел с молотка, мы с братом перебрались в столицу, в крошечный покосившийся домик, доставшийся мне от тетушки Уиллсон. Тогда, полгода назад, я надеялась, что легко найду работу в Уэбстере и мы сможем жить если и не в достатке, то хотя бы не в нищете.
– Ничего, Дэйви, скоро все будет хорошо, – прижав брата к себе, тихо прошептала я. – Мы справимся. Мы с тобой сильные. Помнишь, как говорил папа?
– Греи никогда не сдаются! – громко произнес Дэйв и снова закашлялся, а я гладила его по спине и старалась не думать о плохом.
Все наладится.