— Так ты же простолюдинка. Тебе можно выйти за него. Да и ты же говорила, что качки не в твоём вкусе, — поинтересовалась Анна.
— Мои вкусы не изменились, но внешность не главное. А про женитьбу… — Лиза кинула на меня виноватый взгляд и продолжила: — У Зябликовых много врагов. Жизнь моей семьи превратится в ад. Я не могу так поступить с ними.
— А мне страшно за своих будущих детей. Убийцы чудовищ устраивают своим детям те ещё… тренировки, — добавила Аня и посмотрела на Олю. Все посмотрели на неё.
— Что? Не хочу я рассказывать…
— После нашей исповеди ты просто промолчишь? Хочешь нашей жестокой мести? Могу рассказать Серёже пару твоих откровений… — хмыкнула пепельная блондинка, сурово уставившись на золотую блондинку.
— Не давите на меня… — просила Оля, но женщины были беспощадны. — Ладно… Я просто планирую сидеть на шее у Серёжи пока он не бросит меня. А после… Не знаю, наверное, замкнусь в себе и стану стервой, как ты, — она посмотрела на подругу, а у той дёрнулся глаз.
Я подхватил полторашку и закинул на плечо.
— Ну и что это значит?.. — проворчала она.
— Заразы вы. Заставили меня чувствовать себя тем ещё мудаком. Придётся вам расплачиваться за это. Причём всем. Тебе, Юнн, тоже.
— А я… здесь причём? — та вдруг прикрыла грудь рукой. — Эти ваши оргии — для извращенцев, я в таком не хочу участвовать.
— И это я ещё извращенец? — я рассмеялся в ответ и заулыбался.
— Звучит… нереалистично, — покачала та головой.
— Вообще-то так и есть, — призадумалась Лиза и встала с постели. — Там, в Нягани, мы повидали таких силачей, которым плевать на чужие правила. Они устанавливают свои и живут, как хотят. Поэтому… — глаза рыжей заблестели, а на лице появилась милая улыбка, — я приложу все усилия, и, даже если это займёт сотню лет, я рано или поздно окольцую тебя.
— А как же стать аристократкой и все твои планы на будущее? — удивилась Аня. Да и я тоже, а ещё по спине пробежали мурашки. Какое страшное слово «окольцую»…
— А разве одно другому мешает? — глаза Лизы горели пламенем. Причём натурально горели… Она так сильно перевозбудилась, что невольно выпустила стихийную ману.