Нигде ни единого пятна, это значит, что-либо машину отлично чистили, либо просто никто ничего не проливал.
Я сделал глоток просто нереально вкусного кофе и закатил глаза. Затем посмотрел за окно и изумился. Мы уже выехали за город и мчали прямиком к платной трассе, которая проходила недалеко от нашего городка и вела прямо в столицу империи. В город Аэтон.
А я даже не заметил, как мы выехали из города. Автомобиль шёл мягко, и внутри скорость практически не чувствовалась. Как не чувствовались и кочки, и прочие препятствия.
— Скажите, пожалуйста… — я обратился к гонцу, сделав специальную паузу, чтобы спросить его имя, но они так меня понял.
— Генрих, — сказал он, кивнув.
— Очень приятно. А скажите, Генрих, — мой интерес уже разгорался невероятно ярко. — А зачем мы едем к императору.
— Послушайте, пожалуйста, меня, — проговорил гонец и сдержанно улыбнулся. — Я всего лишь императорский гонец. Мне говорят, что и кому доставить, я и доставляю. Иногда надо кого-нибудь доставить обратно.
— Ага, — я несколько раз слабо кивнул себе и добавил: — Спасибо. Ну хоть плюс-минус повод не очень страшный?
— Если вы переживаете насчёт намерений императора, — он слегка улыбнулся одной стороной рта, — то, полагаю, будь они негативными, то вы бы ехали не в правительственной машине, а в повозке для перевозки преступников. И вам вряд ли сделали бы кофе.
— Логично, — согласился я.
И понял, что он прав. Если бы я в чём-то провинился настолько сильно, что этим заинтересовался император, то вряд ли меня потащили бы к нему. Скорее, уж действительно, отправили бы группу захвата и в кутузку на допрос с пристрастием. Но уж точно не присылали бы ко мне лично императорского гонца.
Я допил кофе и отдал чашечку Генриху. Тот положил её в специальный контейнер и убрал куда-то вниз, под кофемашину.
— Генрих, скажите, а нам долго ехать? — я привык к тому, что столица где-то далеко.
На самом деле до неё было немногим больше четырёхсот километров, но по платной трассе можно было добраться очень быстро. Не думаю, что императорским гонцам надо было сильно ограничивать скорость. Уверен, для них были прописаны свои правила.
— Часа два, — ответил Генрих и посмотрел на часы. — Может, два десять.
Сказать, что я офигел — ничего не сказать. Это же двести километров в час. А то и больше.