— Истер, ну что ты такая прямолинейная-то у меня? — вздохнул я и с некоторым осуждением посмотрел на подругу, — смотри, народу кругом тьма. Скандал начнётся. И, уж будь уверена, что, несмотря на то, что рабство у нас запрещено и декларируется, что любой раб, ступая на землю Российской Империи становится свободным, нас с тобой выставят виноватыми…
— Почему?
— Да потому, что мы с тобой тут почти никто, мало того, я только-что грохнул местную знаменитость, связанную с очень серьёзными людьми…
— Ну да, — согласилась Истер.
— А потому действовать будем по другому, — разъяснил я свою позицию, — без шума и пыли, так, что комар носа не подточит…
— А у тебя получится? — недоверчиво поинтересовалась Истер, — ну, чтобы без шума?
— Конечно! — как можно более уверенно ответил я, хотя, надо сказать, некоторые детали моего плана нуждались в серьёзной дополнительной проработке.
В гостях, оно, конечно, хорошо, но дома лучше…
А потому мы организованно переместились на стоянку, расселись по своим транспортным средствам и двинулись восвояси.
Проньку же я сразу нагрузил заботой об Эви. Найдёт он её теперь без труда, так как я повесил на неё астральную метку.
В функции моего пета входило наблюдение за происходящем с девушкой и трансляция информации.
Добавочный поток сознания будет всё это обрабатывать, и, если что, немедленно даст мне знать, что необходимо принимать меры.
Ну, и если от меня поступят какие-либо команды, то Пронька их, разумеется, выполнит.
В общем, любая попытка со стороны Клюгеров высечь, или как-нибудь ещё обидеть бедняжку успеха иметь не будет.
Пронька это уже не тот тихоня, которым он был когда-то.
Сейчас это матёрый зверюга, умный, хитрый, беспощадный и, что самое главное, намного более шкодливый…"
"— Петя, — Василиса Родионовна, всхлипывая и утирая глаза платочком, уткнулась в плечо мужа, — Робертика убили.
— А я тебя спрашивал же, не боишься ли ты так рисковать своим порученцем, — сочувственно пропыхтел Пётр Сергеевич, пытаясь как то успокоить супругу, — а ты что ответила?
— Ты знал! Ты знал! — взвыла вдруг Василиса и замолотила кулачками по груди мужа, — ты должен был остановить меня!
— Ну, а своя голова тебе на что? — поинтересовался Пётр Сергеевич.
Да, он не мог не поддерживать беседу с расстроенной потерей женой. Надо посочувствовать, успокоить…
Но, обдумывая произошедшее, он не мог про себя не отметить, что нет худа без добра.
Сами посудите.