Мне и Людмиле предлагают сесть, а ее муж за нашей спиной нависает над креслами, внимательно отслеживая передвижения по камерам.
Так кто же переспал с ИИ? И почему он подумал, что это была я?
Через пятнадцать минут ситуация проясняется.
И я выдыхаю с облегчением. Во-первых, потому что у меня есть алиби. На камерах прекрасно видно, как я выхожу из зала, а один из приметных зайцев-боссов в этот момент отплясывает с морковкой. Лица морковки не видно, зато видно, как она размахивает рукой с зажатой в ней ручкой.
И все становится предельно ясно.
Я уронила ручку. Ту самую, красную, которой в глазах босса отличалась от остальных морковок.
Её подобрала Кристина, и с ней в руках пыталась меня найти. Она не стремилась специально попасть в постель к боссу, сама была подвыпившая, судя по неуверенным дерганным движениям.
В процессе поисков, Кристина споткнулась и упала в лапы к зайцу. Он этому, судя по жестам, очень сильно обрадовался, они станцевали пьяный брачный танец и друг другу, похоже, очень понравились.
"Мы наблюдаем, как убитые в хлам заяц с морковкой в руках вываливаются из торжественного зала в коридор. Камера переключается. Они смеются, обнимаются, о чем-то говорят, ИИ снимает морду зайца, Кристина с ручкой красной в руках так и остается инкогнито для наблюдателей. Это я в курсе, кто там, под морковкиной ботвой, а Людмила с мужем не знают и довольно бурно строят догадки про личность морковки.
Я молчу, зачем мне лишние сложности? На дирижирование приметной ручкой обращаю внимание только я, Людмила вообще никак не реагирует, похоже, не помнит, как Кристина мне ее передавала уже после.
Мы смотрим, как заяц с морковкой, продолжая исполнять нечто среднее между сальсой и пьяным танго, двигаются в сторону приемной…
Камера опять переключается…
— На моём столе! — С претензией и негодованием ворчит Людмила, поворачиваясь в поисках поддержки к мужу.
Я понимаю, что больше не могу на это смотреть. Ощущение, словно за родителями подглядываешь.
Собственно, мне больше смотреть и не требуется. Алиби моё подтверждено, могу принимать извинения и уходить.
Отворачиваюсь от камер, поднимаюсь со стула.
Но только я.
Взрослая супружеская пара продолжает просматривать порно-ролик. Причем, муж Людмилы склоняется над ней все ниже, ставит здоровенные лапы по обе стороны от кресла, на котором сидит его жена, словно обнимает, обволакивает собой. И смотрит в экран.
Удивленно изучаю непонятную картину.