Уж если даже товарища Щукина вытащили из запоя, подробно расспрашивая с кем, когда и почему, то на работе точно найдутся люди, желающие поведать «правду».
Сашка Щукин, кстати, меня не сдал, сразу позвонил и предупредил об опасности.
На праведных алкоголиках держится мир чести и достоинства.
Но он — единичный случай. А в целом…
Оглядываюсь, ощущая внезапное жуткое одиночество. Никто не заступится. Никто не поможет…
— Как ты себя чувствуешь? — Людмила щурится, внимательно глядя на меня. — Это первая беременность? Что происходит, Эмми? Ты меня слышишь?
И по-доброму, по-матерински гладит по плечам.
Наверно, сказывается отсутствие Ильи. Мне так сильно не хватает его, так остро хочется его внимания! Хотя бы чьего-то доброго внимания!
Я даже к Мире не могу зайти, она в столицу уехала, внезапно там квота образовалась в институте, специализирующемся на травмах, похожих на ее случай.
В два дня подруга собралась и улетела.
Надеюсь, что у нее все пройдет хорошо, она — чудесный человек и заслуживает счастья.
Людмила, пользуясь моей слабостью, обнимает, гладит по голове… И я не сдерживаюсь, сил больше нет, все так тяжело внезапно, безвыходно.
Шмыгаю носом, вытираю глаза, шепчу тихо:
— Лисовский здесь. Муж бывший.
— И ты так сильно его боишься? — хмурится она.
— У меня внутри ребёнок, — начинаю сбивчиво пояснять свою нелепую ситуацию, — а бракоразводный процесс ещё не до конца доведён. И он возьмёт меня вместе с ребёнком. Я уже никуда не денусь… Люсь, никто не защитит. Отец ребёнка, мужчина, которого я сильно люблю, но… Лисовский раздавит его.
Высказанный вслух, кошмар обретает реальность, начинает болеть сердце, сажусь, невольно потирая левую сторону груди.
Людмила наливает воды, заставляет выпить.
Хмурится все больше, явно просчитывая варианты.
— Тут бы Игоря подключить, — говорит она, — он заступится… Но он на объект умотал, вместе с Колесниковым. Надеюсь, друг друга не прибьют по дороге.
— Не надо, хватит! — открещиваюсь я. — И без того сегодня глупейшая ситуация была в офисе, еще не хватало ее усугублять.
Встаю, допиваю воду и открываю сумку, стоб достать салфетки.
Минута слабости прошла, и я снова собираю себя в одно целое, готовлюсь к борьбе.
И уже страшно жалею, что рассказала Людмиле о своей ситуации.
— Погоди, — Людмила тормозит меня, смотрит в глаза, — давай я с мужем поговорю… Он даст людей, они тебя проводят.