Я, вроде, должна согласиться и привыкнуть к такому графику.
— Люся, — мягко прерываю я ее, — а как-то более по-человечески мне объяснить? И я еще не дала согласия…
— Это может быть обосновано, как рабочая поездка, если тебе нужно время…
— И ещё ЗАГС?
— Да, вы поедете через ЗАГС, вас сразу же распишут с Ильёй. Вьетнам, понимаешь…
— Через Таиланд.
— Через него, нельзя время тянуть, — она кивает, с таким видом, словно я прямо сейчас должна въехать в тему, а еще понять всех и простить.
Я не въезжаю.
— К чему такая спешка?
— Вьетнам.
— ЗАГС, Люся, почему так? — она молчит, вздыхает, и я решаю, что с меня хватит, — Илья, он мне нужен.
— Да, сейчас он подойдёт. Не расстраивайся. Не расстраивайся, ты наша хорошая, и не расстраивай нашего ребёночка.
— Это не ваш ребёночек! Это мой ребёночек!
— Эммочка, ты в семье теперь, тебе не стоит ни о чём беспокоиться.
— Особенно после того, что произошло, — не удерживаюсь от язвительной шпильки я.
— Особенно после всего произошедшего, — не замечает моей иронии Людмила, — теперь всё будет хорошо.
Она выходит из моего кабинета, а я выдыхаю и уныло смотрю на свои вещи.
Ну и куда мне?
Куда мне?!
Представляю, что со мной сделает Лисовский, если я только сделаю один шаг в сторону от этой семьи.
И так меня это всё выводит, и так меня всё это бесит, мгновенно просто, что невольно думается: свалю-ка куда-нибудь во Владивосток, сменю фамилию и имя, покрашусь и буду матерью одиночкой. Да, именно так.
Сейчас хватит денег и смелости сделать это.
Задолбали потому что властные мужики.
А вот и один из них, заходит в кабинет.
Улыбается еще так ласково.
Электрик липовый.
Я, не сводя взгляда с Ильи, снимаю аккуратно туфли и встаю на стул, чтобы быть выше него.
Он подходит, на лице тревога, руки протягивает вперед, чтоб ухватить за талию и ссадить со стула, но я не даю ему этого сделать.
Нет, лапы на талии пусть будут, так даже удобнее лупить по небритой нахальной физиономии.
С огромным наслаждением бью его по щеке. Потом по второй.
Ладони мгновенно принимаются гореть, потому что кожа у него дубленая и жесткая, но удовольствие несравнимо.
— Как можно врать, вот так беспощадно?! — рычу я на него. — Как можно обманывать женщину, говорить что ты простой электрик?! Чтобы я из последних сил пыталась тебя защитить от ужасного бандита?
— Девочка моя расстроена, — мирно и виновато басит Илья, не делая попыток увернуться, только сильнее стискивая меня, — ты прости меня.