Развод и три босса

А смысл именно вот в таких моментах, когда в душе покой и радость.

Добираюсь до старого дома в центре города.

Я помню этот дом, этот подъезд и эту квартиру. К Колесникову я ходила на день рождения вместе с одноклассниками, несколько раз, еще в средней школе.

Он жил в этой квартире много лет. Видимо, их семья не продала недвижимость, когда уехала из города.

Высокие окна, колоссальные потолки, под ними — старинная лепнина.

Второй этаж очень высокий, как у Мирочки в доме.

Я открываю большую железную дверь и нащупываю выключатель.

Заяц, видно исчерпав на проход по лестнице последние силы, заваливается на шкаф-купе, чуть не разбивая зеркало.

Я его ловлю в последний момент, чертыхаясь, тащу в комнату, отмечая, что тут все совсем по-другому, не так, как было, когда мы приходили сюда в детстве.

Хороший ремонт, стены светятся морозной белизной. Ламинат тёплый на полу. А потолки с какой-то нереальной многоярусной подсветкой.

— Туда,— указывает мне пальцем Кирилл, в родных стенах, похоже, отдавший управление привычному автопилоту.

Я довожу его до гостиной, где, не удержавшись все же, падаю на диван, погребенная тяжеленной тушей.

Выбираюсь из-под него и без сил валюсь рядом, бессмысленно глядя в потолок.

Я так устала!

В это время уже спать должна маленькая Эммануэль, а не таскать своего пьяного босса.

Мне его ещё и раздевать. Или так кинуть?

Я решаю раздеть, что уж, надо позаботиться о человеке, не чужой же, одноклассник бывший.

Расстегиваю костюм зайца до конца, стягиваю футболку с легкими штанами под ним.

Сама запариваюсь до предела, и Колесников весь взмокший рядом валяется, даже не пытаясь мне помогать. Хорошо, хоть ноги и руки поднимает послушно.

— Колесников, мы с тобой прямо, как любовники, — на выдохе хриплю я, вытирая пот с лица и остро чувствуя, что костюм порядком пропотел тоже. Надо бы эту морковку стащить, что-то надоела она мне.

— Любовники, да, — бурчит он себе под нос, поворачиваясь на бок и подтягивая колени к животу.

Оставляю его в одних трусах, пледом молочного цвета укрываю, подушку мохнатую подсовываю под голову.

Регулирую освещение, оставляя приятный полумрак.

И в изнеможении падаю рядом.

Машинально стаскивая с себя костюм, заворожённо смотрю в тёмный потолок, где синей и зелёной россыпью раскиданы крохотные лампочки, имитирующие глубокий космос.

Завораживает…

— Кир, обалденно, — выдыхаю я, но ответа, кроме похрапывания, не получаю, естественно.

Нащупываю кнопочку на диване, раскладываю.