Как называется? Болгары готовят… Только яду не подсыпай.
– Я приготовлю катер, – заявил капитан. – Через час нам выходить в море. Если мы продолжаем…
– В море завтра, капитан! Что-то не укладывается в твои планы?
– Надо сегодня, Марат. Я уже баллоны заправил.
– Погружаться на ночь глядя? Ты что?..
– До ночи пять часов… Нас сегодня ждут.
– На дне, что ли? Оригинально…
– В море, Марат.
– Позвони и скажи, мол, хозяин – самодур, заерепенился. Ты же звонил им, когда мы ходили покупать розы?
– Адвокат позвонил сам…
– И ты доложил, что я приехал с прозорливой женой?
– По поводу прозорливости ничего не говорил!
– Но адвокат все равно заинтересовался? И приказал в ее присутствии помалкивать?
– Ты тоже как ясновидящий, Марат Петрович! – нарочито восхитился Симаченко и глянул в сторону Роксаны.
– С кем поведешься…
– Ну, я готовлю катер?"
"– Баранину! В винном соусе! Мы их планы несколько скорректируем.
Марат пошел по пляжу, на ходу сдергивая майку.
Море уже прогрелось градусов до двадцати, и все равно входить было знобко. Агентесса забрела по грудь, опущенные в воду локотки вибрировали, неряшливо отрезанные волосы трепал ветерок.
– Ты бы разделась, – предложил Марат, тем самым проверяя ее состояние.
– Зачем? – глядя по-прежнему завороженно, спросила Роксана.
– В море плавают в купальнике…
– Я не собираюсь плавать. Я вошла поговорить с морем.
Корсаков вздохнул, хотел окунуться с головой – напекло затылок, – но вспомнил о ране.
– Ну и как?
– Это не моя стихия, – вдруг призналась она. – Здесь все чужое – горькая вода, соль, глубины. И птицы крикливые… Моя стихия – покой земных недр.
– Почему недр? Еще недавно говорила – хочешь на море.
Она перевела на Корсакова устремленный в пространство взор и глянула с достоинством. Ответ был простым и ошеломляющим:
– Я – Карна.
У Марата зажгло швы на шее, и в тот же миг вспомнился профессор из Склифа, назвавший укус поцелуем Карны.
Вряд ли девица из сельской глубинки читала древнеиранских авторов, писавших на темы медицины. Значит, нахваталась от Алхимика, который расчесывал ей волосы и что-то все время бубнил. Отдать бы запись специалистам Оскола – те бы расшифровали… Или от уникального психолога, которая и свела с ума несчастную агентессу, подающую оперативные надежды…
– Кто тебе это сказал? – будто между прочим спросил он.