– Вы! – выдохнула она. – Со своими зеркалами, душами покойников. И вообще!.. Я не спала всю ночь!
– Кошмары снились?
– Кошмар начался утром. С этим авралом…
– По какому случаю?
Экскурсоводша огляделась – поблизости никого не было.
– Сама толком не знаю… Вам-то что? Вы случайно не тероррист? Нас предупредили… Почему, например, спина белая? Вы где отирались?
Он попытался отряхнуть куртку – бесполезно.
– Обыкновенная известка.
– А хотят покрасить водоэмульсионкой, – вдруг пожаловалась Дара.
– Вчера просился на работу – не взяла, – ревниво напомнил Сколот. – Я бы мог покрасить как надо. А сегодня столько народу наняла…
– Никого я не нанимала! – почти исступленно заговорила она. – По распоряжению сверху. И деньги сразу нашлись… Какое-то важное лицо вздумало посетить наш музей. Нагнали таджиков, а они сейчас испортят главный фасад… Меня никто не слушает, делают что хотят!
– Важное лицо – это кто?
– Чуть ли не сам президент Соединенных Штатов.
– Если китайский, то директор будет с ним?
Одержимая своими мыслями, Дара его не услышала и проговорила обреченно:
– Юрий Никитич увидит – убьет за такой ремонт…
Видимо, она выслужила свой нынешний урок, попала в число приближенных и теперь сильно переживала за свое место придворной Дары.
– Он не убьет, – утешил Сколот. – Ну, странствовать отправит, лишит пути, и тогда ты поймешь, каково это…
– Как это – лишит? – У нее не было уже сил как-то выражать эмоции.
– Не задаст никакого урока, и жизнь станет бессмысленной. Для гоя это равносильно смерти…
– Вы что опять несете? – встрепенулась она. – Какой смерти? Вам-то что надо? Что вы ко мне пристали?
– Да я не приставал…
– Ну вот и идите отсюда!
– Давай встретимся вечером? – предложил он. – В зале зеркал?
Тогда показалось – еще немного, и Дара раскроется сама, и он даже пожалел ее, не стал дразнить, надоедать и пошел с территории музея.