Совещание хоть и проходило в закрытом, кулуарном режиме загородной резиденции, но на него были приглашены Церковер и эксперт – тот самый, которому Смотрящий хотел показать записку. А то, как выслушивали их доклады и принимали решения, напомнило Сторчаку благодатное начало девяностых, когда еще не существовало вялотекущих аппаратных посиделок с зевотой до судороги в челюстях. Братья Холики внесли свои поправки в проект и вместо романтической, заимствованной у музыкальных шоу, фабрики гениев уже был инновационный научно-производственный технопарк Осколково.
После совещания Сторчак не выдержал и спросил:
– Признайтесь честно, вы побывали у Братьев без меня?
У Оскола на щеках играл розовый стариковский румянец и глаза были как у святого – пречестнейшие.
– Последний да будет первым! – повторил он, как мантру, уклоняясь от прямого ответа.
И Филин, со своим толстым, обшарпанным «ядерным чемоданчиком» ожидавший шефа, согласно покивал, тараща круглые, немигающие глаза.
Смотрящего провести было трудно.
– И что же такое вы им рассказали? Чего не знаю я?
Они разговаривали, как двое глухих.
– Миша, я вас умоляю! Ищите гения!
– Наверное, это у вас лучше получится. – Смотрящий глянул на Филина. – С такими-то профессионалами…
– У моей службы своя задача, – перебил его Оскол. – Она занимается аналитической работой. А потом, это старые, заслуженные люди, пенсионеры. Тут же нужны быстрые ноги и зоркие очи. Привлеките Корсакова – он засиделся у вас в охране, а я вижу в нем потенциал.
Начальник личной разведки опять отстраненно покивал, словно налагая визу на решение шефа.
"Открывали технопарк так же поспешно, как и принимали решение на совещании, с широкой рекламной помпой, при большом стечении прессы, которая снимала и писала что прикажут, но, будучи в душе свободной, исподволь и сразу же окрестила Осколково Кукурузой – вероятно, по аналогии с хрущевским кукурузным проектом, либо оттого, что на вспаханных нивах пробивались дружные всходы этого чудодейственного растения.